– Это мои друзья, – улыбнулся он, подталкивая вперед Космоса.

– Космос, – протянул тот ладонь.

– Очень приятно, Андрей, – отозвался, пожимая руку, режиссер: он даже бровью не повел, услышав странное имя.

– Виктор, – Пчела улыбался во все тридцать два зуба.

В этот момент к ним подкатила такая же кругленькая, как и режиссер, ассистентка с новеньким фанерным плакатом с давешней надписью «Achtung! Partisanen!».

– Ну как? – ей хотелось получить оценку немедленно.

– Отлично! Прямо сорок первый год! – бросил Андрей, возвращаясь к процессу завершения знакомства.

– Александр, – Саша Белов внимательно и с неподдельным интересом, чуть склонив голову набок, разглядывал режиссера.

Того уже взял в оборот Космос, подхватив под руку и увлекая куда-то к одиноко стоящей елочке.

Режиссер – забавный такой, – добродушно улыбнулся Саша, направляясь к «линкольну».

Краем глаза он отслеживал мизансцену у елки, где Космос, размахивая своими длинными руками, что-то впаривал понуро переминавшемуся перед ним с ноги на ногу режиссеру.

– Ну, девчонки, кто-нибудь будет кормить меня или нет? – гнул свою гастрономическую линию Фил, поудобнее усаживаясь на переднем сиденье «линкольна».

– Что за девки-то? Что за девки? – забеспокоился Пчела.

Но Фил не ответил, ибо в этот момент у него в руках уже дымилась миска с каким-то не очень понятным варевом – не то собачий корм, не то тушенка с перловкой. Однако Фил это сомнительное блюдо уплетал за обе щеки."

"– Ну что, пацаны, – подскочил возбужденный Космос, – я договорился. Будем сниматься, – уверенным голосом сообщил он, будто все уже было решено.

– У «Интуриста», – прыснул смешливый Пчела.

Секундой спустя, когда до всех, наконец, дошло, к нему присоединились остальные. Только в Космосе еще, наверное, с минуту боролись два чувства – восторженность и обида непонятого артиста.

Продолжая забрасывать в себя алюминиевой ложкой свой собачий корм, Фил серьезно и с чувством причастности философически жаловался:

– Ну, везде, бардак. Даже в кино. То ли дело у фашистов, – его мысль сделала какой-то очень замысловатый зигзаг. – Я тут брал у режиссера «Майн кампф» почитать… – Фил посмотрел вверх, в пространство, и процитировал с чувством и почти торжественно: – «И тогда меч начинает играть роль плуга, и тогда кровавые слезы войны орошают всю землю»… Везде орднунг унд арбайтен, – закончил он назидательно.

– Ага, – ехидно отозвался Пчела, – а мы их с этим орднунгом и арбайтеном… – Пчела похотливо причмокнул и до неприличия откровенно изобразил, как именно мы их поимели. – И Гитлер – капут! – закончил он с веселым удовлетворением.