Он сложил нож и спрятал его в карман. Следом за ним и Пчела вытащил из пистолета обойму и молча положил «Макара» на крышу «Жигуленка».

Космос хлопнул лейтенанта по плечу и, подтолкнув Пчелу, торопливо пошел с ним к «Линкольну». Лимузин взревел, развернулся и умчался в сторону Москвы.

XL

В гостиной квартиры Холмогоровых, несмотря на глубокую ночь, горел свет.

Юрий Ростиславович с телефоном в руках нервно расхаживал по комнате. Раз за разом он набирал номера людей, которые, по его мнению, могли бы помочь Саше Белову. Между разговорами он пил кофе, курил сигары и задумчиво перелистывал страницы своих записных книжек.

Татьяна Николаевна, окаменев от переживаний, сидела все в том же кресле и с неослабевающей надеждой следила за каждым его звонком.

– Да, понятно… А у вас Мельбурне сейчас что? Полдень?.. Ладно-ладно, Петр Мефодьевич, не сердись, – мрачно говорил членкор в трубку. – Дай тебе Бог не знать таких проблем в жизни. Ну, будь здоров…

Отрицательно покачав головой Сашиной маме в ответ на её немой вопрос, он шумно вздохнул и вновь начал листать старую записную книжку.

– Ну ты же генерал, ты же можешь помочь! Что, я так часто обращаюсь к тебе с такими просьбами?! – раздраженно упрекал своего очередного собеседника Юрий Ростиславович, – Спасибо тебе, дружище, огромное…

И снова – кофе, снова – сигара, снова – потрепанные страницы записных книжек… И опять мерные шаги по гостиной, и змеящийся за аппаратом черный шнур…

– Хорошо, ты не можешь – я это понял. А кто тогда может? Кто?.. Ах, господь бог?!. Ну-ну, низкий поклон тебе за помощь, Сергей Сергеич…

Ночь таяла, как шоколадка на солнцепеке. Край неба посерел, наступало безрадостное утро.

Членкор шмякнул трубку на телефон и, шумно выдохнув, достал носовой платок. Он неторопливо вытер губы, промокнул взмокший лоб и так же неспешно спрятал платок в карман. Сашина мать с замиранием сердца ждала, что он скажет на этот раз."

"Тремя стремительными шагами Холмогоров пересек гостиную и, откинув крышку пианино, взял несколько громких бравурных аккордов.

– Все, – повернулся он к Татьяне Николаевне. – Отмазал.

– Как отмазали? – боясь поверить в удачу, дрожащим голосом спросила Сашина мать.

– Э-э-э, Татьяна Николаевна, где мы с вами живем?.. – Юрий Ростиславович налил себе хорошую дозу коньяку и, крякнув, лихо его опрокинул. – Все сразу, конечно, не образуется, но люди помогут и постепенно, плавно спустят это дело на тормозах. Вы пока своего Сашку куда-нибудь к родне спрячьте, подальше от Москвы. А через полгода-год, когда все утихнет, сможет вернуться.

Он сдержанно улыбнулся – с тайной гордостью и сознанием выполненного долга мужчины и отца. На глазах у измученной Татьяны Николаевны выступили слезы.