Отец.

Папа.

Он схватил Космоса за плечи и с холодной яростью спросил:

– Белов на даче?

– Тебе какое дело! Пусти! – дернулся Космос.

– Как это – какое дело?! – свирепо прошипел сыну в лицо членкор. – Я твой отец, негодяй!.. Я дал тебе ключи! А он убил человека! Его ищут!

Внезапно Космос перестал дергаться, тоже взял отца обеими руками за плечи и приблизил к нему лицо.

– Он мой друг, – неожиданно тихо и твердо сказал он. – И я дам ему защиту. Понял, папа?..

Заглянув в его глаза, Юрий Ростиславович вдруг отчетливо увидел, что его сын совсем не так пьян, как кажется. И ему стало совершенно ясно, что его слова – не пьяный треп, не дешевая мальчишеская поза. Это – стойкое убеждение, приумноженное максимализмом молодости, некоторым романтизмом и несокрушимой верой в святость уз мужской дружбы.

Отец опустил глаза и прижался щекой к плечу переросшего его почти на целую голову сына.

– Сынок, тебя посадят!.. – тоже тихо, с болью, сказал он.

– Мне все равно, – ответил Космос. – Пусти. Юрий Ростиславович, не поднимая глаз, шагнул в сторону. Он услышал, как за Космосом захлопнулась тяжелая входная дверь. Отец вытер выступившую на лбу холодную испарину, поднял голову и прокричал:

– Надя! Сигару, кофе и все мои записные книжки! Срочно!

XXXVIII

Стылая осенняя ночь накрыла поселок тишиной и покоем. Шалый ветерок, заблудившийся среди кустов сирени и смородины, охлаждал тяжелую от хмеля голову, выдувал пьяный кураж и навевал легкую, необременительную грусть.

Пчела сидел на крылечке, нацепив на голову маску и трубку для подводного плаванья. С методичностью автомата он глубоко вдыхал сигаретный дым и с силой выпускал его в трубку. Впрочем, это занятие его, похоже, забавляло не сильно. Угар веселья сменился вялой апатией. Ему было спокойно и скучно.

Позади него скрипнула дверь – из дома вышел зябко поеживающийся от ночной прохлады Белов.

– Пчел, дай огонька, а?

– На… – протянул ему свою сигарету Пчела. Белов прикурил и присел на ступеньки рядом с другом. Пчела глубоко затянулся и снова выпустил тугую струю дыма из трубки.

– Знаешь, я всю жизнь мечтал быть аквалангистом… – задумчиво сказал он.

– Будешь, – уверенно кивнул Саша и добавил: – А я – вулканологом…

– Будешь.

– Не факт… – с сомнением покачал головой Саша.

– Ну что, как она? – показал взглядом назад Пчела.

– Замаялась, маленькая… спит, – небрежно бросил Белов.

– Махнемся не глядя? – без всякого энтузиазма предложил друг. – Я к твоей, а ты мою бери.

– Да ну, с меня хватит, – поморщился Саша. – И так башка уже трещит.

– Нет так нет, – легко согласился Пчела и вздохнул.