Космос неодобрительно покосился на друга и легонько ткнул его в плечо:

– Сань, ну что ты из себя целку строишь? Расслабься, ну…

– А я что делаю? – Саша показал ему пустую стопку и снова потянулся к бутылке…

А в доме напротив Оля укладывалась спать, время от времени раздраженно поглядывая в сторону дачи Царевых. Готовилась ко сну и её бабушка. Она подошла к окну и увидела, как на веранде дома, откуда гремела музыка, Пчела развивал свой успех у рослой пловчихи. Обхватив одною рукой девушку за шею, он впился в её губы. Вторая рука парня, задрав подол короткого платьица, целеустремленно двигалась куда-то вглубь.

– Безобразие!.. – опустив глаза, гневно фыркнула бабушка…

От выпитой натощак водки Саша быстро опьянел. Бурлящее на даче веселье захватило и его. Куда-то разом улетучились все проблемы, он уже с интересом посматривал на беспечных пловчих, громко смеялся, хохмил и продолжал налегать на выпивку.

Вдруг музыка смолкла – магнитофон зажевал пленку. Пчела принялся ковыряться в закапризничавшей технике, а Космос схватил гитару и протянул её Саше.

– Сань, а давай какую-нибудь нашу, а?! Вот эту: «Голуби летят над нашей…» Сейчас все будет, девчонки – танцульки, фигульки и все дела!..

Белову было уже все равно, он взял гитару и принялся с надрывом наяривать:

А в синеве алели снегири,И на решетках иней серебрился,Ну а сегодня не увидеть мне зари,Сегодня я в последний раз побрился!..Пчела бросил магнитофон и поманил одну из пловчих – пухлогубую фигуристую блондинку – в коридор. Через минуту они вернулись в комнату с зажженными бенгальскими огнями и под одобрительные крики остальных оба полезли на стол– Девчонка, девчоночка, синие очи!.. – завопил Пчела.

– Я люблю тебя, девочка, очень!.. – грянула вся компания."

"– Ты прости разговоры мне эти, я за ночь с тобой отдам все на свете!. – орал со всеми и Белов.

Пчела стянул через голову футболку, зрители внизу грянули «Девчонку» с удвоенной мощью. Глядя на него, танцующая на столе девчушка тоже стащила с себя маечку, выставив на всеобщее обозрение плоский живот и маленькие острые грудки. Рев компании стал ещё сильнее – орали так, что уши закладывало. Громче всех, не спуская глаз с энергично вращающей бедрами полуобнаженной пловчихи, голосил Белов…

Оля, не в силах заснуть под эти дикие вопли, ворочалась в постели. В нестройном хоре, доносившемся из соседнего дома, отчетливо слышался пьяный голос её сегодняшнего провожатого. Отчего-то именно это обстоятельство раздражало её сильнее всего. Она поднялась с постели и подошла к окну.

В освещенном окне дома напротив она увидала, как на разоренном столе увлеченно отплясывала голая по пояс девица.