Но, лежа в постели, Гермиона начала понимать, почему женщины кружат стаями вокруг него. Несмотря на всё, что он сделал, и все ее попытки возненавидеть его, она не могла. На самом деле, ее усилия сейчас сводились к тому, чтобы пытаться не пялиться на него – особенно в то утро, когда он вышел из палатки в облегающей термофутболке. Пока он натягивал пальто, она не могла удержаться от оценивающего взгляда на его широкие плечи и упругие грудные мышцы. Да, она стала извращенкой.

Ей не хотелось признавать это, но Джинни была права. Он сексуально привлекателен – просто секси.

Гермиона никогда не использовала это слово, чтобы описать кого-либо: им, скорее, могла бы разбрасываться, заигрывая, какая-нибудь кокетливая девица, но по необъяснимой причине Снейпу оно подходило, как те выцветшие джинсы из денима, подходило так… чертовски… хорошо. И как ни странно, он не совершал ничего, чтобы выставить это напоказ. И возможно, именно это делало его еще более привлекательным. Никаких грязных шуточек или похотливых подмигиваний, никаких расстегнутых воротничков и походки вразвалочку – лишь внимательность, работоспособность и иногда гениальность, а также невероятно аппетитная задница.

Проснувшись на пятое утро и выбравшись из палатки, Гермиона с удивлением обнаружила, что Снейпа уже нет, а вода для кофе не разогрета. Вчера они разбили лагерь поздно вечером, и ей не слишком нравилась окружающая местность. Теперь она поняла, что земля была значительно более скалистой, чем на их прежних стоянках. Накануне они поднялись на большое расстояние и двигались в тени живописных гор, возвышающихся над равниной за их лагерем.

Гермиона решила, что, если Снейп не собирается кипятить воду, она сделает это сама.

Схватив контейнер, она направилась к реке. Подойдя ближе, она поняла, что шум бегущей воды намного громче, чем обычно, но только доковыляв до края берега, поняла почему. Там был водопад. А под струящейся водой стоял почти полностью обнаженный Снейп.

Она почувствовала, как воздух покидает легкие, будто сдувающийся шарик. Трудно было подобрать другое слово. Он был… прекрасен. Его бледная мраморная кожа резко контрастировала с темной базальтовой скалой водопада, а по гибкой фигуре, стройной и мускулистой, как у Адониса*(1), можно было изучать анатомию.

Хотя в действительности он просто мылся, и его бицепсы перекатывались, когда он скользил руками по гладким темным волосам. Его закрытые глаза и немного приоткрытый рот выдавали наслаждение моментом, когда он наклонился к мощному потоку водопада.

Северусу нравился холод ударивших по телу струй воды. Это был практически жидкий лед, обострявший все чувства лучше любого наркотика, который он когда-либо принимал.