– Ты меня не понял, – Минерва повернулась лицом к портрету. – И между прочим, пренебрежение и издевательства до сих пор продолжаются. Теперь он делает это с собой сам, причиняя себе боль опрометчивыми поступками. Ничего не изменилось. Гермиона подтвердила, что он курит, злоупотребляет алкоголем, а по слухам, и незаконными зельями, не говоря уже о беспорядочных связях с женщинами, зачастую незнакомыми.

– И с некоторыми знакомыми тоже…

Минерва фыркнула с отвращением.

– Я слышала о случае с Синистрой на Астрономической башне. И о некоторых других женщинах, втянутых в его грехопадение.

– И что же, по-твоему, нам делать? – требовательно спросил Альбус, подняв ладонь. – Сказать мужчине сорока с хвостиком лет, чтобы умерил свои аппетиты, продолжил влачить существование в одиночестве и забыл об удовольствиях жизни? Он заслужил свободу после всего, что сделал… что я просил его сделать.

– Мы говорим о Северусе, не о тебе, – резко ответила Минерва. – Может быть, твое чувство вины затуманивает здравый смысл?

Альбус пожал плечами.

– Возможно. Или, может быть, я уже достаточно вмешался в его жизнь, и Северусу придется наконец столкнуться с последствиями своего собственного выбора, а не навязанного ему другими.

Он и раньше так поступал, если помнишь.

Минерва покачала головой.

– Да, и к чему это привело? Он пришел к тебе и упал на колени в раскаянии, отчаянно моля спасти женщину, которую любил, но все равно потерял… Разве это научило его задумываться о последствиях собственного выбора?

Альбус отвел взгляд, чтобы не видеть упрека в ее зеленых глазах. Морщинистое лицо Минервы смягчилось.

– Подумай о нем как о собственном сыне, мой дорогой Альбус, и возможно, это заставит тебя “вмешаться” или, по крайней мере, дать деликатный совет.

– Да-да. Позволь мне еще немного поразмышлять, Минни. Пожалуйста.

Жажда была сильнее, чем когда-либо. Она, словно электрический ток, струилась по венам. И он отлично знал, в чем причина. Это напряжение невозможно ничем разрядить и нельзя никак избавиться от него. Вчерашний вечер с девчонкой Уизли не принес облегчения, наоборот, стало только хуже. И еще эта Грейнджер с ее навязчивыми попытками вмешаться. Он давно разучился общаться с такими как она. Когда-то давно он просто трахал надоедливых девок до тех пор, пока они не затыкались или не меняли свое мнение.

Но ее, похоже, это мало интересовало. Какого хрена она от него хочет, если не быстрого перепихона на столе или медленного секса у стены, как все остальные? Неужели она действительно хочет стать его гребаной совестью? Если она будет сидеть в виде ангелочка у него на плече, то уже через минуту ее осуждающего цоканья над каждым его действием ему захочется придушить ее.

– Блять, – он провел рукой по волосам.