Он вскинул на меня беспомощный и в то же время недоверчивый взгляд, а я равнодушно пожала плечами и добавила:

— Не они первые, не они последние. По своему опыту знаю.

— Мам, ты не понимаешь.

— Не понимаю, сын, — согласилась я, — если ты пришел поплакаться, что папка разводится со своей новой женой, которая вам всем так нравилась, то боюсь, ты обратился не по адресу.

Оказывается, когда сразу озвучиваешь позицию, а не мямлишь и не пытаешься быть деликатной, чтобы сохранить чужое душевное равновесие в ущерб своему собственному, сразу становится легче дышать.

— Она оказалась совсем не такой хорошей, как мы думали.

Ну вот, еще один разочарованный юнец, которого Звезда обидела. Кажется, у Ланских это семейное.

— Видели глазки, что рученьки брали…

Я специально не спрашивала о том, чего же такого натворила распрекрасная Вероника, раз мой сын и бывший муж в таком пришибленном состоянии. Мне было не интересно.

Но Артём всегда отличался болтливостью, поэтому и без моих вопросов выпалил неожиданное:

— Она изменяла моему отцу! Мы поймали ее с поличным! Прямо верхом на…

— Ну…— я растерянно потерла бровь, — бывает.

У Артёма аж лицо вытянулась, когда он это услышал.

Что поделать, мой мальчик. Что поделать…

В жизни действительно бывает все. И предательство, и разочарование, и неприятные последствия беспечных поступков, и горькие уроки. Ты просто не сталкивался в этим прежде. Тебя берегли. Я берегла.

Испытывала ли я в этот момент злорадство? Нет. Какая мать будет злорадствовать над своим собственным ребенком? Что бы между нами не произошло, я желала ему счастья. Я всегда буду желать счастья всем своим детям.

Испытывала ли я жалость? Тоже нет. Пришло время взрослеть.

Пусть процесс неприятный и болезненный, но пора.

Пора осознавать, что за каждым действием следует отдача. Хорошая или плохая – зависит от исходного действия. Нельзя просто так, сделать больно человеку, а потом прийти обратно и ждать, что все будет как прежде. Нельзя кого-то сломать, и думать, что это сойдет с рук. Нельзя. Никогда. Судьба все равно все расставит по своим местам.

— Мам! — возмущенно воскликнул он, — мы ее застали голой, в универской раздевалке, верхом на моем друге.

Ему так явно хотелось получить от меня хоть какую-то реакцию.

Хотелось, чтобы я поругала плохих дяденек и тетенек, утешила, поддержала. Только слов поддержки в этот раз у меня не было.

— Надо осмотрительнее выбирать друзей. Я всегда тебе об этом говорила.

Он растерянно замолк. Ухватился за кружку, как будто она была единственным надежным якорем в этой жизни и сделал несколько больших глотков, потом прохрипел:

— Черт с ним с приятелем, но Вероника… Мы не ждали от нее такой грязи.

— Грязи никто никогда не ждет, Артем. Она появляется сама, не спрашивая нашего разрешения.