Он свернул на Бульварное кольцо и, сориентировавшись по киоску мороженого, припарковался. Ноги сами пошли во двор, где стоял картонный дом с собакой и щенками, лежал тяжёлый весенний снег. Может быть, – думал Иван, – встречу ту женщину в шубе.

Во дворе он увидел тополь – дерево, седеющее раньше остальных. Листва, сметённая дворником, шевелилась на месте картонного дома. Следов не было. Даже ям от колышков не осталось, хотя Иван пристально оглядел землю. Вдруг его пробило: какая шуба – август на дворе! Какие щенки – давно уж взрослые псы, если живы! Куда он ехал?

Старушка у подъезда, заметив его растерянность, полюбопытствовала: что ищет молодой человек?

– Тут были «ясли», – сказал он, не в силах соврать.

– Ясли? Может, садик? Это вам надо через бульвар.

Иван решил подождать. Он надеялся, что придёт женщина в шубе. То есть, без шубы, конечно, но та самая. «Всё-таки, утро, – рассуждал он. – Люди идут на работу, по дороги заносят остатки ужина».

Но женщина не пришла. Зато прискакал парнишка на костылях, ровесник Кости.

– Не знаешь случайно, а какая из них – Петровна? – спросил Иван, кивая на двух одинаковых рыжих собак.

– А вы по какому поводу? – вопросом на вопрос ответил паренёк, и во взгляде его была сотня причин для недоверия.

– Да ни по какому, – сказал Иван. – Я тут был в феврале. Мне одна женщина, в такой большой шубе, коричневой, показывала рождественские ясли. Там, под тополем.

– Это Жучины! – сразу догадался его собеседник. – Жуча весной облезла и сдохла. Мы её лечили – без толку. Она уже старая была.

– Очень жалко, – сказал Иван.

Парень взглянул на него пристально, как-то насквозь. Вдруг его собранное лицо распахнулось улыбкой.

– А! – воскликнул он, чуть не подпрыгнув на своих костылях. – Я же вас знаю! Мне Надежда Васильевна рассказывала! Эта, которая в шубе. И тётя Света из «мороженого». У нас про ваши пельмени легенда ходила! Вот, говорят, нахальный гражданин! Разморозьте, мне, говорит, пельмени! А? Вы? – смеялся он. – Ну, раз вы – тогда нате, помогите! – и он протянул в растерянные руки Ивана пакет. – Вот сюда им насыпьте, в корытца. А Петровна – это вон та, с драным ухом. Да не бойтесь, тут ничего грязного. Это сухой корм, и макароны совершенно свежие, мама варит.

– Где тебя угораздило? – спросил Иван, высыпая корм. – На доске или на велике?

– Да нет! Это так, для маскировки! Они мне не нужны, – он прислонил костыли к забору и сел на корточки рядом с Иваном. Собаки, столпившиеся у мисок, накрыли его с головой. Отбившись кое-как, он продолжал. – Я вообще подхрамываю, такая у меня болезнь детства. А тут – Катерина! Не видели? Она теперь здесь часто.