Это неуместное проявление учтивости разозлило и одновременно рассмешило меня, но оно же оказалось очень кстати. Спустившись, я услышала, что наверху происходит такой диалог:

— Капитану не до тебя, у него много дел. Потом придешь. Да что за такое неотложное дело?

— Пустите же, иначе будет поздно!

— Стивенс, что там? — отозвался поименованный капитан.

— О, сэр, сущая безделица, — донесся голос первого говорившего, в котором уже слышались нотки почтительности. — Это матрос Томпкинс, он утверждает, что располагает некоторой информацией о том верзиле с их корабля. Того, который рыжеволосый.

— Нет, после, — отказался слушать Леонард. — Пускай скажет помощнику, а там разберемся с такими пустяками.

Пока мужчины говорили между собой, я снова влезла на трап, ибо для меня это не было пустяковым делом.

Когда капитан спускался в люк, я встретила его вопросом, для которого будто бы и поднялась снова:

— Капитан, а что насчет провизии? Как питаются матросы? Не думаю, что молоко входит в ваш провиант, да только…

— У нас есть молоко! — радостно выпалил Леонард, неожиданно просветлев. — Вы можете себе представить: у нас на борту есть шесть молочных коз! Да-да, ими занимается супруга канонира, миссис Йохансен.

Итак, мне предстояла встреча с экономом, мистером Оверхолтом, получившим приказание всячески содействовать мне в моей деятельности. Он оказался толстеньким и низеньким, да еще и лысеньким — чисто Шалтай-Болтай. Первое, что я услышала от него, были слова об истощении припасов («поскольку плавание подходит к концу»), но эти слова произнес бы любой человек, ведающий провиантом. Честно говоря, тогда я не особо вслушивалась в его лепет, потому что мои мысли были заняты прежде всего тем, что я услышала, стоя на трапе.

Мистер Томпкинс… Я не знала, кто этот человек, и не слышала ранее ни его голоса, ни чего-либо о нем самом. Зато он что-то знал о Джейми, и я терялась в догадках, что же это были за таинственные сведения. Капитан не очень хочет заниматься этим делом, но когда-нибудь же узнает…

Я раздумывала о неизвестном матросе и одновременно общалась с мистером Оверхолтом. Это не было обременяюще, потому что эконом больше жаловался, чем говорил дельные вещи, а мои тягостные раздумья насчет мистера Томпкинса и его информации относились скорее к гаданиям, нежели к зрелым размышлениям.

— Солонина не пойдет ни в коем случае. Сухари только размоченные в молоке, не иначе. Так хоть как-то можно будет восстановить силы больных. Но если поскоблите с них плесень, — заметила я.

— Ну тогда только рыба, — протянул эконом. — У Карибских островов водится макрель и тунец, их косяки встречаются тем чаще, чем ближе к суше. Возможно, их удастся поймать на наживку.