Овладение им отняло у меня почти час жизни, на протяжении которого я пребывал в каком-то муторном полусне.

Перед глазами у меня непрерывной чередой бежали огненные значки, чем-то напоминающие шумерскую клинопись, а в ушах стоял шум, подозрительно напоминавший гул разбушевавшегося пламени…

Неприятная процедура, надо сказать. Но, зато хоть не долго мучался…

Когда Зоэ таки прервала экзекуцию, голова у меня соображала очень так себе.

Но вопрос, за что мне такие мучения, и почему это только мне, меня начал беспокоить не по детски, а потому я спросил Зоэ:

— Послушай, а ты сможешь записать на картридж мнемографа всю эту премудрость, чтобы и девчонки с Сергеем могли приобщиться к этим ценнейшим знаниям? — чтобы, значит, и им жизнь мёдом не казалась.

— А, может быть, лучше записать картридж с русским языком, и утрамбовать эти знания в голову вашей хвостатой подруги? — спросила Зоэ, и, надо сказать, некое рациональное зерно в её словах было.

— Давай поступим так, — предложил я, — запишем два картриджа. Чертовке нашей, действительно, не вредно будет овладеть языком принимающей стороны в максимально ускоренном темпе. Ну, и один для ребят, так как при разборе трофейной документации это знание для них лишним точно не будет.

— Хорошо, сделаем, — Зоэ согласилась с моими аргументами, — давай картриджи, я на них свои наниты посажу — всё запишут в лучшем виде.

— Добро, чуть попозже, — а сейчас я хотел опробовать свои возросшие лингвистические знания на практике, — сейчас, наверное, попробую с этой Заранин поговорить. Уж очень интересно, что у меня получится.

Когда Истер узнала, что я полностью изучил этот чёртов язык, она тут же загорелась идеей повторить мой подвиг.

Поэтому разговор с Заранин пришлось ненадолго перенести, что бы дать моей подруге возможность затолкать в свою голову этот абсолютно чуждый нам язык.

Ещё полчаса у неё ушло на то, чтобы прийти в себя после мучительного мнемографического сеанса…

И вот, наконец, всё было готово. Истер вызвалась привести Заранин, я же попросил её пока не давать нашей гостье понять, что мы владеем её языком.

Подруга согласилась, видимо, предвкушая тот момент, когда мы с ней заговорим, и как наша рогатая гостья этому удивится.

Дверь открылась, и в комнату вошла Заранин, а за ней, с хитрющей улыбкой во всю физиономию, проскользнула Истер.

— Здравствуй, высокорожденная, — церемонно поприветствовал я краснокожую на её родном языке, и показывая на одно из кресел, добавил, — присаживайся. Я надеюсь, что ты благосклонно подаришь нам немного времени своей жизни.

Глаза нашей гостьи раскрылись, я бы сказал, до предела — шире уже было невозможно физически.