— Да какое с вами здравие! — тут же взорвался Пронин, — стоит только вас от себя отпустить, как начинаются чудеса в решете! Что ты, что Ефимка…

— Это тот, что у нас за контрразведывательные мероприятия отвечает? — удивилась Алевтина, — так он вроде и не залётчик вовсе…

— Ты тоже залётчицей до недавнего времени не была, — оборвал её рассерженный начальник, — а вот мне о твоих возмутительных выходках почему-то совсем посторонние люди докладывают, хотя ты знаешь, что если нашкодила, то лучше самой прийти и покаяться. Ведь повинную голову и меч не сечёт! А ты?

Алевтина промолчала. Она знала, что лучше дать шефу выговориться. Потом будет легче.

— Ты зачем Крыницына совращать взялась? — внутри генерала пузырилось и кипело праведное возмущение, — я тебе кого поручил очаровывать? Этого усатого дармоеда разве?

— И, — Алевтина угрожающе прищурилась, она не любила огульных обвинений, пусть они даже исходили от начальника, которого она, в общем-то, уважала, — как же это я его совращала то?

— Мне рассказали, что ты выскочила в гостиничный коридор, будучи одета в прозрачное бельё, и, встретив там Крыницына, домогалась его…

— Вы сами-то в это верите? — поинтересовалась Алевтина.

— Ну, ты пока своей версии событий не удосужилась мне предоставить, так что оперирую теми данными, что есть, — пробухтел генерал-майор.

Он прекрасно понимал, что то, что ему рассказали с действительностью имеет очень немного общего, но для того, чтобы оспаривать наветы, исходящие от всесильных сотрудников Тайной Канцелярии, надо иметь хоть что-нибудь. А у него не было ничего. Он вообще был не в курсе происходящего.

Вследствие этой своей неосведомлённости он был вынужден сегодня с самого утра молча выслушивать всё, что успел насочинять и наябедничать прохвост Крыницын.

И возразить он ничего не мог, по той простой причине, что его подчинённая не удосужилась даже намекнуть ему об этом возмутительном конфликте.

— Мечислав Степанович, — кротко обратилась к генералу Алевтина, — а что-нибудь кроме слов представители Тайной Канцелярии вам предъявили?

— Да мне и их слов хватило, чтобы за голову схватиться, — генерал начал потихоньку остывать, но полного спокойствия ему было ещё очень далеко.

— Значит у них были только слова, — Алевтина старалась перевести разговор в более конструктивное русло, поскольку ругаться Мечислав Степанович умел и, если ему дать волю, то он будет браниться, покуда дыхания хватает.

— Ну, так а что у нас есть? — генерал в сердцах стукнул кулаком по своему столу, — у меня даже твоих слов, и то не было. Хотя, если честно, то твоё слово против слова Крыницына совсем не катит. У вас с ним разные весовые категории, так сказать. К нему у начальства гораздо больше доверия.