Но это далеко не показатель хорошего человека. Пошли на балкон покурим.

Неохотно отпускаю руку Наташи. Мне с ней как-то уверенней и спокойно. Но без этого разговора, у нас не получится пойти дальше. Мы застрянем в прошлом.

А я хочу её себе. И пора забрать её от родителей.

К себе. Для себя. С собой.

Папа с Гордеем исчезают за дверью балкона, и я наконец-то делаю полноценный вдох. В кроватке просыпается Аня, и мчусь к ней.

— Да, не зря я говорила, ещё в первую встречу, что он красивый. А харизма то какая?! Ммм… Самой можно влюбиться.

— Та шучу я. Шучу. Просто он мне нравится.

Зятем хорошим будет. Чувствует моя душа. А тебя как любит.

— Ты, от куда знаешь, как он любит?

— Видно же. Хватает того как он смотрит на тебя.

— Ты всего не знаешь. Он сколько гадостей мне наговорил. И ты забыла, что это он меня на аборт отправил, и денег давал?!

— Милая, ты же тоже его любишь. Зачем же борешься с собой? Не держи в себе старые обиды. Если он и правда искренне раскаивается, и любит тебя, надо дать шанс вам на счастье, а Ане на полноценную семью.

Я прикладываю дочку к груди, мама же покидает нашу комнату. Я пытаюсь собрать мысли воедино, пытаюсь найти ответ в себе.

Я слишком взволнована, и не могу здраво мыслить.

Я переживаю, о чём они говорят. Что скажет папа? Что скажет ему Гордей? Как мне потом вести себя? Что мне скажет папа?

Голова начинает болеть, и я суматошно сжимаю руку в кулак. Анюта же сладко посмактывает и даже не открывает глазки. Мне бы её спокойствие.

— Спит? — шепотом спрашивает Гордей и входит в комнату. Садится рядышком возле меня и обнимает за талию. Его подбородок ложится мне на плечо. И он заглядывает на спящую, но не перестающую кушать Аню.

— Угу, — отвечаю я. Он впервые так близко во время кормления. Его аромат обволакивает меня и успокаивает. А ещё он просовывает руку под футболку, и просто дотрагивается до голой кожи.

Разряд. Удар. Пульсация.

Меня прошибает током, и я начинаю дрожать.

Он обхватывает меня сильнее, и прижимает спиной к торсу. Руку, которая лежала на коже, опускается ниже. Вторую же просовывает между нами, и трогает мою спину. А губами проходит по моей шее.

Анечка засыпает крепче у меня на руках, и выпускает со рта мой сосок. Теперь Гордею ещё и грудь моя полностью видна.

У него вырывается тихий, но такой протяжной стон, что я и сама начинаю задыхаться. Между ног чувствую ужасающую пульсацию. Как тогда в бассейне. Я стою на таком краю обрыва, что ещё пару его касаний, и я полечу вниз.

— Гордейййй, — хриплю я, еле-еле нахожу в себе силы, чтобы сказать хоть слово, — мы не одни… Нельзя…

— Нельзя не соглашаться на моё предложение. А всё остальное — можно.

— Гордей, убери руки… Пожалуйста, — его правая ладонь, уже у меня между ног, хоть и сквозь одежду.