Николай Егорович рванул к ней, но человек из подземелья опередил его – бросил в холл осколочную гранату.

– Атас! – Лоскутов одним прыжком заскочил в нишу к убитому часовому и втиснулся между ним и стеной. Лукин, по проторенной дорожке, драпанул по лестнице вверх.

От взрыва гранаты Николая Егоровича слегка оглушило. Не дожидаясь, пока пройдет звон в ушах, он поднялся, подбежал к двери. Так и есть, немец успел закрыть ее изнутри!

Злости Лоскутова не было предела. Он в ярости застучал кулаками по броне:

– Открой дверь, сволочь! Открой, подлец, хуже будет! Открой, я тебя живым оставлю! Слово офицера даю, я не стану тебя убивать…

Но дверь безмолвствовала.

Николай Егорович плюнул с досады, матерно выругался:

– Если эта тварь мне лодку сломает, клянусь партбилетом, я прикажу его живьем сжечь!

Хромая, подошел Лукин.

– Что с тобой, ты ранен? – спросил Лоскутов.

– Ранен. Стыдно сказать куда. В задницу.

– А ну, повернись! – по левой ягодице бывшего партизана расползалось темное пятно. – Лука, а как такую рану перевязывать? Лука, ты чего улыбаешься?

– Если бы ты знал, как я счастлив, Николай Егорович! Задница, она ведь все стерпит. А ведь могло бы с другой стороны прилететь! Вычищал бы сейчас яйца из штанов.

– Иди, продезинфицируй рану коньяком. Я разрешаю.

На улице перед замком упали первые крупные капли дождя.

Исход боя в центре острова решил начавшийся ливень. Не сговариваясь, противоборствующие стороны сменили позиции: немцы, прикрываясь стеной дождя, оставили оборонительные позиции у казарм и вдоль берега отошли на юг, к причалу, а русские покинули зенитную батарею.

Около трех часов дня отряд Монгола вошел в замок. Лоскутов с первого взгляда на промокших, смертельно уставших бойцов понял: либо он сейчас приведет людей в чувство, либо они расползутся по углам, и он до вечера не соберет их в единый кулак.

– Отряд, строиться! – скомандовал Николай Егорович.

Для построения в холле пришлось сдвинуть в угол упавшую люстру и занести в караульное помещение раздавленного ею десантника. Туда же, в караулку, поместили троих тяжелораненых.

– Я не вижу никого из группы Фомина, – сказал Лоскутов, осмотрев строй.

– До меня никто не дошел, – ответил Монгол. – Все, кто остался в живых, все здесь.

– Отряд, – обратился к бойцам Лоскутов, – я благодарю всех и каждого за смелость и решительность в бою, за мужество и героизм. Я все понимаю, я вижу, в каком вы состоянии, но сейчас не время расслабляться. Пока мы не выполним нашу главную цель – не уничтожим антенну излучателя, – считайте, что бой продолжается. Бойцы! Мы прошли только половину пути, пускай самую сложную и опасную, но половину. От выполнения оставшейся части задания зависит весь исход дела.