Обычно, осмотрев город и его окрестности, «рама» улетала, выбросив напоследок сотни листовок.

Немецкими листовками город был просто усеян: они лежали на газонах, крышах домов, забивались в штакетины заборов и ставни домов частного сектора. Содержание листовок было однообразным: «Солдаты Красной армии! Не верьте своим комиссарам-жидам! Они из страха перед азиатом Сталиным и его еврейской камарильей гонят вас на убой. Еще никто не смог противостоять натиску доблестной германской армии. Вермахт непобедим!» И все в таком духе. Заканчивалась каждая листовка призывом сдаваться в плен. На обороте листовки, на русском и немецком языках, было напечатано: «Пропуск. Предъявитель сего добровольно сдается в плен немецкой армии».

Бумага, из которой были изготовлены листовки, на передовой пользовалась спросом: из нее скручивали цигарки, разжигали костры, за неимением ветоши протирали оружие. Некоторые, эстетствующие интеллигенты, еще не огрубевшие от фронтовой жизни, использовали продукцию доктора Геббельса в гигиенических целях. Словом, листовки можно было подбирать и хранить, но при одном обязательном условии – каждая листовка должна была быть порванной на четыре части. Целая листовка-пропуск свидетельствовала о намерении сдаться в плен. Порванная листовка считалась обычной бумагой.

Привокзальная площадь Могилева была пуста. Железнодорожное сообщение не работало. Само здание вокзала, с заклеенными крест-накрест окнами, производило тягостное впечатление. Чувствовалось, что ему недолго осталось стоять с целыми стенами.

И еще: в городе встречались мужчины и женщины, старики и старухи, но не было ни одного подростка – ни парня, ни девушки.

На гарнизонном складе, представляющем собой просторный сарай, Лоскутов с бойцами занял место в очереди на получение довольствия. Очередь не двигалась, так как начальник гарнизонного склада, сержант-кавказец, вел спор со смуглолицым старшим лейтенантом. За спором присматривал, но не вмешивался в него майор-артиллерист. Глядя на майора, самого старшего по званию, помалкивали остальные.

– Не было у вас, товарищ старший лейтенант, никакой соли при задержании! – складчик старался сохранять спокойствие, но ему это плохо удавалось. – Вот ведомость принятого имущества. Что здесь? Автомат ППШ, патроны, нож, пистолет, банка консервов – все вам возвращено. Но соли здесь никакой нет, и никогда не было!

– Да плевать я хотел на твою обезьянью бумагу! – горячился смуглый незнакомец. – Была у меня соль. Полпачки было! Где она? Прикарманил, паскуда? Пропить хочешь?

Спорщики хаотично перемещались вокруг стола начальника склада, яростно жестикулировали.