Загонял меня в угол, выбивал почву из-под ног и отправлял в эмоциональную яму.

Я заморгала, стараясь прогнать навернувшиеся в темноте слезы, и вздохнула.

Неожиданно заскрипела дверь. А сердце пропустило удар. Потому что я не сомневалась в том, кто пришел. Рози поинтересовалась бы, можно ли войти. Да и Дин тоже. Так что оставался лишь один человек, который никогда бы не потрудился постучать, хотя его здесь никто не желал видеть. Нет. Он вошел в эту квартиру так, будто являлся ее владельцем, что, по сути, являлось правдой. И, по его мнению, – уж в этом-то не оставалось сомнений – я тоже принадлежала ему.

– Это дерьмо должно прекратиться. – Его голос, наполненный гневом, эхом разносился по моей маленькой комнате.

Пульс забился у горла, когда я перевернулась на кровати лицом к двери. В полнейшей тишине я медленно скользила взглядом по его телу. А он со свирепым видом прислонился к стене. Но, несмотря на его настроение, сердце в груди вытворяло что-то немыслимое.

Потому что мы никогда не оказывались в такой ситуации. Вишес никогда не заходил на мою территорию.

Он впервые намеренно искал меня.

Но ни порхания бабочек в животе, ни чувства беззаботности это не вызывало.

Нет, от этого сносило голову и опаляло опасностью.

Хотя мне доставляло некоторое удовольствие то, что он смотрит на лежащую меня, я подтянула ноги и, заставив себя сесть, прислонилась к спинке кровати. На улице заиграла песня «Superstar» группы Sonic Youth, придавая дополнительное очарование моменту.

Меня не покидало ощущение, будто я сорвала куш, вот только оно вызывало и злость на саму себя. Вишес никогда не проявлял эмоций по отношению к противоположному полу.

Менял подружек как перчатки и никогда не заявлялся к ним домой. Об этих фактах знали все в нашей школе. Это девушки приходили к нему, а не наоборот.

И все же он объявился здесь. В моем доме. В моей комнате. Рядом с моей кроватью. Он совершил весь этот путь ради меня, даже если и пришел сюда, чтобы в очередной раз припугнуть. А значит, я зацепила его.

Он проник в мою кровь.

Но и мне удалось залезть ему под кожу.

– Чем я заслужила такую честь, Вишес? – усмехнулась я.

Эти слова разлились горечью на языке. Я никогда не вела себя подло.

До приезда сюда старалась проявлять ко всем дружелюбие. Доброту. И хотя многое изменилось, я все еще не могла нарочно причинить кому-то боль.

В принадлежащей мне комнате царила полутьма: лишь уличный свет немного рассеивал ее.

Хотя на самом деле она принадлежала ему. И Вишес никогда не позволял мне забыть об этом.

Даже сейчас он смотрел не на меня, а на рисунок на стене – на его стене, – на котором я изобразила цветущее вишневое дерево. В его глазах не отражалось ни единой эмоции. Полнейшая пустота.