Каждый чертов день после уроков математики на ее столе оставались погрызанные карандаши.

И возможно, я забирал их. И возможно, это стало их спасением.

И возможно, они все еще лежат в каком-нибудь из ящиков письменного стола в моей старой комнате. Какое только дерьмо не творят похотливые подростки.

Я отталкиваюсь от стола на большом кожаном кресле и поворачиваюсь к окнам, которые тянутся от пола до потолка, открывая прекрасный вид на Манхэттен.

Люди говорят, что Нью-Йорк подавляет.

Но во мне этот город пробуждал чувство чертового всемогущества.

Да и чему удивляться, ведь я находился в элитном небоскребе, где мне принадлежал весь двадцать третий этаж. И все тридцать два человека, – а с приходом Эмилии ЛеБлан тридцать три, – которые работали здесь, подчинялись мне. Зависели от меня. Расплывались в улыбке при виде меня, хоть я и вел себя как невоспитанный ублюдок. Это чувство подогревало и то, что мне без проблем удалось заказать столик в самом крутом ресторане на Мэдисон-парк на сегодняшний вечер.

Некоторые люди принадлежали Нью-Йорку, а некоторые владели им. И я относился к числу последних. А ведь я даже не жил в этом гребаном городе.

– Ты и пальцем не тронешь свою мачеху, – со смешком отмахнулся Дин. – Ты слишком много смотришь «Пинки и Брейн». Только вот ты мечтаешь не захватить мир, а посильнее изгадить жизнь людей.

Телефон по громкой связи разносил его голос по кабинету, пока я продолжал наслаждаться видом.

– Вчера вечером она написала мне, что рано утром прилетает в Нью-Йорк и что я должен выслать ей свое расписание, – продолжал кипятиться я. – Да кем она себя возомнила?

– Хм… Твоей мачехой? – В голосе Дина слышалось неприкрытое веселье.

На Западном побережье было всего четыре пятнадцать утра, самое «жаркое» время между ночью и утром. Вот только меня это не волновало. Да и Дин еще не привык к разнице во времени, ведь последние десять лет своей жизни он провел в Нью-Йорке. К тому же этот маленький засранец никогда не напрягался.

– Кстати, ты уже должен был вернуться в Калифорнию. Чего тянешь? – спросил он. – Когда уже, черт побери, мы вновь поменяемся офисами?

В ответ на его громкий голос на заднем плане раздалось возмущенное женское ворчание. Судя по всему, в кровати – в моей, черт возьми, кровати – его ждала женщина. Я облизал губы и вновь покрутил ручку Служанки в руке. Я все еще не признался Дину, что нанял ее, но вновь решил отложить это до следующей недели. Он даже не догадывался, что все это время Эмилия жила в Нью-Йорке. И мне хотелось пока сохранить это в тайне.

Лучше всего разбираться с одной напастью за раз. А сегодня таковой стала моя мачеха."

"– Точно не в ближайшее время. Твои работники слишком расслабились. Так что мне пришлось разгребать завалы, которые ты после себя оставил.