– Готова поучаствовать в представлении, крошка? Или дальше будешь нос воротить? – спросил он.

Я нервно сглотнула, опуская ноги на пол.

– Пожалуйста, отпустите меня домой, – прошептала я. Грассо улыбнулся шире, явно наслаждаясь моим страхом.

– Ты уже дома, малышка. Тебе у нас понравится. Очень.

Вскочив, я побежала назад, но там была только стена, обитая черным бархатом. Вжавшись в нее спиной, я с ужасом смотрела на приближающегося ко мне итальянца, ничего не соображая от страха.

– Ну что же ты? Не бойся, крошка, я не буду грубым. Никто тут не хочет, чтобы тебе было больно. Только удовольствие. – Приблизившись, мужчина схватил меня за скулы, заставляя смотреть ему в глаза. – Твоей подружке явно пришлось по вкусу наше гостеприимство. Я помогу тебе расслабиться. Не нужно сопротивляться и все будет очень и очень приятно для тебя, нас, и тех, кто будет после. Затмить подругу у тебя не выйдет, она обречена быть звездой у нас, но найдутся любители и для тебя, крошка.

Грассо провел большим пальцем мне по губам, вызывая новую волну тошноты. Дернувшись, я сжала губы, с отвращением глядя в ухмыляющееся, самодовольное лицо.

– Какая злая. Люблю таких кошечек, – мягко улыбаясь, он неожиданно хватает меня за шею, и тащит за собой.

– Нет, не надо, – кричу я, срываясь на беспомощное рыдание, когда он толкает меня на диван, который стоял к нам ближе всего. Я неловко падаю, заваливаясь на бок. Резкая боль в плече пронзает все тело, и отчаянно всхлипываю.

– Может, ну ее? Визжать будет. Оставим любителям, – предложил смуглый парень в одних джинсах, с татуировками по всему торсу. Грассо смотрит на него, словно раздумывая над его предложением.

– Вколи ей что-нибудь, чтобы не рыпалась, когда снова очухается. Хочу попробовать. Есть в ней что-то… – повернув голову набок, мужчина пристально разглядывает меня, словно пытаясь подыскать нужное слово. – Зеленая совсем, – ухмыльнулся он, делая шаг в сторону. – Живи пока.

Когда Грассо исчезает из поля моего зрения, я с трудом осознаю, что мне только что сказочно повезло. Сомнительное везение, конечно. Скорее, отсрочка казни.

– Это бордель? Нас похитили? – спросила я у парня, который «спас» меня.

– Нет, зайчонок, вы сами приехали, – пожал он мускулистыми плечами. – Дай мне руку, – просит татуированный качок. Я испуганно жмусь к спинке дивана, прижимая колени к груди. Мотаю головой, глядя на шприц в его руке, захлебываясь от ужаса. Мои зубы стучат, и я даже не думаю, как жалко выгляжу со стороны.

– Просто дай руку. Это не больно, – мягко повторил парень. – Ты сразу почувствуешь себя лучше.

– Нет, – качаю головой, и, потеряв терпение, качок хватает меня за локоть, выворачивая руку так, чтобы получить доступ к вене. Я визжу и сопротивляюсь, но он все равно делает свое грязное дело.