Я понял, что тетерь не один, и что теперь есть хотя бы один человек, ради которого стоит жить. Но когда ее мать убили на моих глазах, я осознал еще одну простую истину. Оливия никогда не будет в безопасности, пока я рядом. Ни одна секретная служба мира никогда не найдет мою дочь. Я все для этого сделал. Нет ничего мучительнее, чем необходимость держаться вдали от собственного ребенка. Она – единственная близкая мне душа в этом гребаном мире, и я не имею права подвести ее.

– Ты молчишь? Значит, надоела, – губы Дреа начинают подрагивать, пока я смотрю в ее глаза, погруженный в невеселые мысли.

– Ты разве не чувствуешь, насколько ты мне не надоела? – спрашиваю я, забираясь под сарафан и обхватывая голые ягодицы Андреа прижимаю их к своей эрекции.

– Это просто член, – произносит она, с убийственной невозмутимостью. Ее указательный палец дотрагивается до моего лба. – А я хочу знать, что здесь!

– Только ты, Дреа, – отвечаю я, целуя ее в губы. Она тает, тянется ко мне всем телом. Я втягиваю ее язык, посасывая и выталкиваю обратно, заполняя ее рот своим, двигаясь в том ритме, который она предпочитает больше всего, но с участием других частей тела.

Спускаю с плеч тонкие бретельки, лаская упругую красивую грудь с твердыми маленькими сосками. Она такая совершенная. Такая невероятная. У меня крышу от нее сносит, даже если Дреа просто лежит и позволяет мне ласкать ее с головы до ног. Ей, вообще, можно ничего не делать. Достаточно того, что я вижу в ее распахнутых глазах отражение моего лица и такую же одержимую потребность в близости, которую испытываю сам.

Но Дреа не из робкого десятка и она любит пошалить. Маленькая плутовка. Просовывает руку между нашими телами, и сжимает мой член через шорты.

Не могу поверить, что она это сказала. Это просто член! Уму непостижимо. Невольно улыбаюсь сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как ее ловкие пальчики доводят меня до точки кипения.

– Что смешного? Опять надо мной? – обиделась мнительная дурочка. Я затыкаю ее рот губами, приподнимая свои бедра и стаскивая шорты. Она стонет мне в рот, когда вхожу в нее во всю длину. Она такая влажная, черт возьми, такая всегда готовая для меня. Черт знает сколько раз мы трахались за эти четыре дня. Мне кажется, мы вообще не спали.

Как она выдерживает?

– О Боже! Боже, – выдыхает Дреа, каждый раз, когда я насаживаю ее на себя. Ее пальцы впиваются в мои плечи голова откинута назад, а грудь в полном распоряжении у моих губ. Это охренительное зрелище. Я даже представить не мог ничего подобного. Каждый раз погружаясь в ее тело, я чувствую себя чуть ли не тем, кого она постоянного упоминает, находясь в нескольких мгновениях от оргазма. И когда она достаточно близко, то начинает двигаться сама, приближая себя к финишной черте.