— У тебя ровно минута сроку, чтобы спасти жизнь, — сказал он, обшаривая карманы «газетчика». — Говори, кто приказал меня убрать.

Тот пучил глаза, тяжело дышал и на глазах наливался бурым цветом. В карманах, как и следовало, никаких документов не оказалось.

— Ошибка вышла… — промямлил он. — Не ту машину…

— Полминуты уже нет. — Заремба открыл его дверцу. — Выходи, не хочу пачкать салон.

Парень сидел неподвижно, однако стал менять цвет — белеть, особенно когда получил стволом автомата в бок. Схватился сцепленными руками за рычаг переключения скоростей.

— Не надо… Я не знал! Не знаю!

— Твои проблемы. Десять секунд.

— Нет! Я киллер! Просто киллер!

— Чей? Кто нанимал? Кто сделал заказ?

— Мне это ничего не говорит. Все, время вышло. — Заремба приставил автомат к животу. — Пуля в брюхе — смерть долгая…

— Скажу! Частное сыскное бюро «Адам и Ева»! На Гоголевском бульваре!..

— Кого заказали, знаешь?

— Нет, по рации дали номер машины и маршрут движения. Труп приказали обезглавить. Голову доставить Адаму…

— Зачем ему моя голова?

— Этого не знаю! И он… — киллер глянул на заднее сиденье, — тоже не знал.

Заремба убрал автомат, сказал устало:

— Ладно, уходи. Живей!

— Ты меня… отпускаешь?

— Что же с тобой делать? Не возить же с собой, сбежишь еще.

— Не понял… Отпускаешь или нет?

— Иди! Иди! Душу твою отпускаю. На волю. Из поганого тела твоего.

Так и не врубившись, наемный убийца задом выбрался из машины, на всякий случай попятился задом к недостроенным гаражам, не спуская глаз с Зарембы.

И запнулся о кирпичи, не удержал равновесия, стал падать и на мгновение отвлекся. Короткая очередь настигла его у земли, пришила намертво, будто осиновым колом, Полковник захлопнул пассажирскую дверцу и поехал искать дорогу из гаражного лабиринта.

Крутился минут десять, прежде чем не вырулил на уличный асфальт возле корпусов какого-то завода.

Только тут наконец сориентировался, прикинул кратчайшую дорогу к центру и погнал на Гоголевский бульвар с единственным сейчас желанием спросить Адама, зачем ему понадобилась его голова.

Единоличное решение Азария работать на спецслужбу вызвало среди десантуры сначала тихий ропот, затем взрыв, в результате которого шесть человек, учитывая и раненого Пашку, разделилось на четыре группировки.

Молодняк Шура с Игорем сразу же резко откололись, заявив, что с ментами никогда в жизни не станут связываться, в стукачи не пойдут и вообще уйдут партизанить вдвоем. Тимоха и вовсе объявил, что пора закапывать автоматы и расходиться по домам, потому что сено не кошено, не убрано, сруб в колодце обвалился баба воды достать не может, и грибок, зараза, почти сожрал нижние венцы, отчего изба начала крениться.