Однажды к их шахматной партии присоединился глава семьи, стал давать Денису советы, как играть, не позволил пару раз сходить любимым конем, а потом и вовсе оттер сына от доски и сел сам играть с женой. Денис тогда на отца жутко разобиделся.

Хорошо играть в шахматы Дэн так и не выучился. Но когда переезжал в свою квартиру из отчего дома, единственным, что он забрал помимо личных вещей, оказалась шахматная доска. Та самая. Мамина. А в ней в числе прочих фигур — черный конь с отломанным левым ухом.

Денис поднял голову и, прищурив глаз, посмотрел на шахматное поле из окон. Конь ходит g8 — f6. Так он попадет на кухню. Есть хочется очень.

Технологии обустройства городского быта достигли тех степеней, когда на обеспечение приемлемого уровня комфорта требуется совсем немного усилий. Квартиру убирает робот-пылесос. Кушать готовит мультиварка. Одежду делает чистой стиральная машина. Еще тридцать лет назад мужчины ради комфорта в быту женились. А теперь единственная веская причина для брака — любовь. Именно поэтому Денис — убежденный холостяк.

Он достал из холодильника контейнер с тушеными овощами и рыбой. Холодную еду сделает горячей микроволновая печь. А холодную постель… А холодная постель для спины полезней. И одеяло ни с кем делить не нужно. И можно храпеть.

Глава 4. Status naturalis[10]

На футбол Никиту отвез Геннадий Игоревич. А все потому, что Изольда Васильевна снова, стушевавшись и покраснев, пробормотала про занятый вечер.

Все это произошло в обед, когда Оля заглянула домой, чтобы забрать забытый смартфон.

— Весь день разрывался. Оленька, когда же ты успеваешь работать при таком количестве звонков? — соседка старалась говорить как обычно, но из-за нехарактерной для нее суетливости все равно получалось не очень естественно.

— Это работа, — Оля пожала плечами.

— Я ужин приготовлю, так что мужчины голодными не останутся…

У Изольды Васильевны зазвонил телефон, и она, нажав на кнопку соединения, поспешила выйти в коридор. Что тоже не было для нее типично.

Отец и дочь обменялись взглядами."

"— Ухажер, — мрачно прокомментировал Геннадий Игоревич.

Оля еле скрыла улыбку — ничего не могла с собой поделать: настолько это забавно выглядело. Отец, привыкший за последние дни к безраздельному вниманию со стороны Изольды, стал ревновать ее к новому объекту интереса.

А из коридора доносилось:

— Конечно, Славочка, конечно. В семь, как договаривались, буду ждать.

— Ты слышала? Будет ждать, это в ее-то возрасте.

— Любви все возрасты покорны, — Оля наклонилась, чтобы поцеловать сидевшего за столом отца в щеку, — а мне пора. С учетом личной жизни нашей актрисы, футбол на тебе.

— Не беспокойся, дочка.