Мама помолчала, а потом многозначительно спросила:

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— О чем?

— О твоей жизни. Почему мать обо всем узнает последняя?

— Узнает о чем?

— Например, о том, что мой внук живет в одной квартире с каким-то мужиком. Оля, ты кого пустила в свой дом? Совсем стыд потеряла?

— Ты откуда все это знаешь? — Оля сглотнула и села на кровать.

Ладони вдруг стали влажными, совсем как в детстве, когда ей предстояло врать, только в этот раз врать она не собиралась.

— Да вот уж знаю, — ответила мама, выдавая интонацией всю степень своей уязвленности.

Оля молчала.

— Что, совсем сказать нечего?

— Кто тебе все это рассказал? — собственный голос звучал глухо.

— Да ухажер твой бывший, который сбежал, узнав о беременности. Что-то часто с ним сталкиваться стала. В последний раз нос к носу у кассы в супермаркете. Хочу сказать, жизнь-то его поистрепала, ощипанный какой-то, плюгавенький. Он, значит, на выход, а я за ним: мол, не узнали меня, молодой человек? А мы вас ждали все эти годы, мы вас искали, что же вы сынка-то так долго не приходили проведать. Сначала он ничего не понял, а потом покраснел, да так некрасиво выругался."

"Представить маму в подобной ситуации было несложно. Евгения, как ни странно, тоже. После того случая, когда Денис привел Никиту домой и заявил, что Евгения в их жизни больше нет, Оля не стала расспрашивать о подробностях. Она чувствовала: Денис не собирался о них распространяться. Да и Никита хранил молчание, обмолвился только вечером, что ездили в зеркальный лабиринт, и там было очень страшно, потому что перед собой видишь выход, а рукой натыкаешься на стену и понимаешь: дороги впереди нет, это отражение. И ни слова про отца.

Только когда Евгений перестал появляться, напряжение вдруг отпустило всех: и Олю, и Дениса, и Никиту. Мальчик как-то сразу стал спокойнее и словно более защищен. В его жизни теперь было двое мужчин: Денис и дедушка. Общаясь с ними, Никита жадно компенсировал годы исключительно женского окружения.

Оля наблюдала за этим и боялась спугнуть мир в своем доме.

Совесть не мучила. Она сделала все возможное в плане общения сына и его настоящего отца. Не получилось. Значит, тема закрыта.

А он взял и снова возник.

— Что наговорил тебе Евгений?

— Много всего интересного. Это правда, что он хотел общаться с сыном, а его вышвырнули?

— Нет, неправда, — Оля сильно сжала трубку. Она знала, если сейчас скажет, что правда, то услышит в ответ победоносное «меня обвиняла в невозможности общаться с отцом, а сама поступила так же» — мы договорились о специальных днях, когда ребенка можно забирать, просто…

— Просто?

— …не получилось. У них не сложились отношения, и в последний раз Никита пришел в слезах. Я не думаю, что такое общение нужно моему ребенку.

— Понятно.