Он не Женя, он Тартюф. Но Оле об этом знать не надо. Ей это уже неважно.

Женя-Тартюф попытался снять обувь, осознал, что это невозможно делать со всем своим богатством на руках, и протянул Оле тюльпаны.

— Это тебе, — а потом пришла очередь машинки и ребенка. — А это тебе.

Никита, до этого во все глаза разглядывавший гостя, перевел взгляд на мать. Оля кивнула.

— Это твой папа. Его зовут Женя.

Игрушку Никита взял, все так же не сводя с гостя любопытных глаз. Ай да Евгений Борисович, всех одарил. А торт, видимо, Денису. Очень удачно. Так бы мордой и макнул.

Но торт забрала Ольга.

— Вы пока проходите в комнату, а мне надо цветы в вазу поставить и чай заварить.

Эх, не дали проявить себя. Денис обнял за плечи Никиту и кивком головы указал направление.

— Прошу.

Гостиная словно бы превратилась на время во врачебный кабинет. Пусть на докторе Батюшко нет белого халата, но в мягком кресле он сидит как на своем рабочем месте, не сводя внимательного взгляда с человека напротив. Который традиционно устроился на краешке — правда не стула, а дивана — и привычным нервным движением сцепил руки на коленях. Лишь Никита, по-прежнему изумленно разглядывающий — то гостя, то машинку, не вписывался в эту мизансцену.

— А у меня еще есть машинки, я сейчас покажу! — мальчик словно почувствовал, что он здесь и сейчас лишний. Его как ветром сдуло, и через секунду за стеной загромыхали ящиком с игрушками. Вам сейчас будут машинки показывать, Евгений Борисович. Вы в них разбираетесь? Или больше по… куклам?

— Дочка, значит, Евгений Борисович? У Никиты есть сестренка, я верно понял?

Там такая драма, доктор… Мне не дают видеться с ребенком…

Ну и кто ты после этого?!

— Н-н-нет, у меня пока один ребенок, — Евгений Борисович таки поправил очки. Прокашлялся. — Но я… мы работаем с супругой над этим вопросом.

Будь обстоятельства чуть иными, и Денис бы расхохотался. Работаете? Да что вы говорите? Как будто я не в курсе. Как будто это не я расписывал тебе план лечения. Будто не я болел за тебя душой и желал удачи — как болею за всех с таким диагнозом. А ты… ты врал мне. Ты обидел мою женщину. Ты пришел к моему ребенку.

Так, стоп. Стоп, Денис. Стоп, доктор Батюшко. Что там говорил Гиппократ?

Но горячая желчь внутри никак не хотела улечься. А Евгений Борисович продолжал лепетать.

— Вы понимаете, это так… это такая тема… ну как-то во врачебном кабинете… очень личное… да… А вы и Оля, значит?..

Даже имя ее не произноси! Не касается это тебя. Это мое. Наше.

И откуда взялся только на мою… нашу голову?! И как тебе парня доверить?

— Во врачебном кабинете врать нельзя — неужели вам этого никто не объяснил? О чем еще вы мне… сообщили неверную информацию?

Не только проказник Васенька умеет виртуозно краснеть в присутствии андролога. Как маленький, ей-богу.