На должность главного редактора одного из толстых ежемесячных журналов.

— Интересная работа, да и кочевать я устал, — закончил свой рассказ Геннадий Игоревич, помешивая ложкой остывший кофе.

— Ясно, — Оля допила свой, а потом щелкнула зажигалкой. — Не против?

— Так ведь нельзя.

— А пока слишком рано для посетителей. И официанта не видно.

— Не очень соблюдаешь правила? — слегка улыбнулся отец.

— Не очень, — ответила Оля, выпустив струйку дыма.

— А как же забота о здоровье?

— Поздно меня воспитывать, — усмехнулась она. — Что же не давал о себе знать?

— Твоя мама была против, — просто ответил он."

"И Оля поверила. Сразу и безоговорочно. Она слишком хорошо знала свою мать. Телефон дочери он получил от старых знакомых, с которыми Ольга полгода назад случайно пересеклась по работе. Встреча подошла к завершению, как только сигарета была выкурена. Оба это чувствовали. Про Никиту не было сказано ни слова. Геннадий Игоревич так и не узнал, что у него есть внук.

— Ну что же, — Оля поднялась из-за стола и чуть было по привычке деловых встреч не протянула руку, — приятно было познакомиться.

— И мне… дочка, — Геннадий Игоревич тоже поднялся. — Я еще позвоню?

Дочь пожала плечами, не ответив утвердительно, но и не отказываясь.

Он позвонил.

Остановившись у сетевого супермаркета, она вышла из машины. Предстояло купить молока, хлеба, сыра, куриных грудок, еще чего-то… Изольда Васильевна ей с утра говорила, но голова была занята предстоящей встречей.

— Изольда Васильевна, — без приветственных обращений проговорила Оля в трубку телефона, — грудки, хлеб и молоко взяла. Что еще?

— Стиральный порошок, Оленька, и средство для мытья посуды. И салфетки бумажные тоже закончились.

— Поняла, спасибо.

Значит, стиральный порошок.

Тележка катилась вдоль длинных рядов с товарами и остановилась перед кондитерскими изделиями.

Овсяные печенья или шоколадные с орехами? Овсяные полезнее. Шоколадные с орехами любит папа. Хотя, может, ему теперь нужна специальная диета? А врач ничего не сказал. Вообще, как-то неудачно получилось сегодня с врачом. Наверное, не так надо было начинать диалог. Это все следствие малоуспешных утренних переговоров со «слизнем».

В тележку легли сразу и овсяные, и шоколадные.

* * *— Ну вот я и пришел, Валечка.

Разговаривать на кладбище отец стал не так давно, лет пять назад. Говорил негромко, вполголоса, обращаясь к памятнику. Поначалу Денис дергался, потом привык. В конце концов, у отца уже такой возраст, когда легкие чудинки простительны.

Заходить в оградку Денис пока не стал, отошел в сторону, покурить. Вообще он не курил. За редчайшими исключениями. Но на кладбище — всегда. Если быть точнее, с восемнадцати лет.