– Не советую, вообще-то…

– Су… сука, – сформулировал, наконец, свою мысль Гнилой, – чего тебе надо от меня?

– Мне? – удивился Щукин, натягивая свою куртку. – Мне от тебя ничего не надо. Это тебе от меня что-то надо было…

Щукин положил снимки в карман куртки. Роман Гнилой, злобно ощерившись, наблюдал за его движениями. Когда Николай достал сигареты и закурил, он сплюнул кровью на пол.

– А ты кто вообще? – спросил он. – Дерешься, как мужик, да еще и куришь… Ты из ментовки, что ли? И голос у тебя изменился…

– Я же тебе сказала, – выпустив струйку дыма, ответил природным басом Щукин, – я сестра Студента.

Приехала из Вологды. Остановилась в гостинице. Иногда буду приходить навещать своего братца. Единоутробного. Чего не понял?

– А зачем это… спектакль весь этот устроила? – хмуро спросил еще Роман.

В несколько затяжек Щукин докурил сигарету, ткнул ее в стоящий на столе стакан.

– А затем, – стараясь говорить как можно более внушительным голосом, при это не забывая снова подражать интонациям женщины, выговорил Щукин, – а затем, что я таких сволочей, как ты, вижу за версту. Для тебя девку испортить все равно что за углом поссать…

Роман уставился на него бездумными глазами, на мутном дне которых плавали ненависть и страх.

– Если ты еще слово мне не так скажешь или пальцем до меня дотронешься, я эти фотки твоей жене покажу, – сказал Щукин. – Понял?

– Понял, – проворчал Роман.

– Жена-то есть у тебя? – спросил Щукин.

– Нет, – быстро сказал Гнилой.

– Врешь, – усмехнулся Николай, – врешь ведь… По глазам вижу, сволочь…

Гнилой повесил голову.

«Ну, вот и все, – подумал Щукин. – Теперь пойду проведаю своего единоутробного брата Студента – то есть Кортнева Василия».

Как только он повернулся, чтобы уходить, в запертую Романом дверь с улицы застучали сразу несколько кулаков.

– Открывай! – долетел из-за двери грубый голос. – Открывай, педерастина!

– Жильцы пришли? – спросил Щукин у Романа.

– Н-нет, – растерянно ответил он, и Щукин заметил, что губы у него побелели, – наши все дома…

– А кто это там тогда? – осведомился Николай.

– Не знаю, – сказал Роман Гнилой. Он так и сидел на том самом диванчике, где желал предаваться любовным утехам. Голые его ноги, густо покрытые черным пухом, заметно дрожали.

 – Как хорошо, что я дверь запер, – добавил он.

«Ну вот, если бы не я, – подумал Щукин, – то черт его знает, что было бы… Интересно все-таки, кто это пожаловал?»

– Открывай, сказали!! – долетело из-за двери сразу несколько голосов. – Открывай, сволочь, а то дом сожжем к едреной бабушке!

– Ну так, подойди и спроси, если не знаешь, кто это пришел, – скомандовал Николай. – Ты же здесь… отвечающий за порядок?

– Я-а… – слабым голосом протянул Роман и на подгибающихся ногах направился к двери.