Эти слова рухнули в моё сердце, словно груда камней, погребая под обломками все мои девичьи мечты о прекрасном рыцаре.

— Госпожа, — прозвучал приглушенный голос тети, словно эхо в пустом коридоре, — Господин приехал.

— Не выходи пока, — предостерегла мама, нервно приглаживая растрепавшиеся пряди.

В усталом взмахе руки читалась обреченность. Дверь за ней неслышно прикрылась, оставив меня наедине с тишиной.

Я вскочила с постели. Внутри клокотала буря, требуя выхода. Хотелось ринуться к сестре, заключить в объятия, передать безмолвную поддержку, чтобы она знала: я люблю ее и всегда поддержу.

Резко распахнув дверь, я замерла на пороге. Впервые остро осознала, что запрет оставаться в комнате — не просто прихоть.

Сейчас, именно в этот момент, необходимо дать родителям решить всё самим, не вмешиваясь, не добавляя лишнего волнения за меня.

И я медленно, с тяжелым сердцем закрыла дверь.

Дом погрузился в могильное безмолвие. Ни звука, ни шороха, ни обрывка голоса. Лишь давящая тишина свисала плотной тканью, пропитанная тихой яростью и бессилием.

Постепенно жизнь по капле возвращалась в наш дом, изменив моих родителей: они постарели лет на десять.

Я невзначай услышала, как отец винил себя за то, что случилось, и я первый раз увидела, как он плачет.

Мама прижимала его голову у груди и тихо говорила:

— Он принц. Ты не смог бы ему противостоять, тем более он не только запугал Амию расправой над нами, но и применил магию. Она не могла ничего сделать…. Мне жаль…, жаль растоптанную любовь…, но мы живы и все вместе. Нам нужно уехать в другое место, где забудется горе, где нас не знают. Тебе решать, господин мой.

— Он же мог просто забрать её в свой гарем и не обрекать её на позор. Почему он не сделал этого? — Вопрос повис в воздухе, и отец замолчал, лишь судорожно вздрагивала его широкая спина.

Вся сила, вся уверенность, которую он всегда излучал, словно испарилась, оставив лишь оболочку из сломленного горем человека.

Я тихонько присела у двери, прислушиваясь к каждому слову, пытаясь осознать смысл сказанного. У принца магия?

Нет, я знала про свой дар, но магия…, что это? Но, подумав, решила, что это одно и то же.

Просто отец не хотел мне давать надежду на что-то большее, потому что от этого зависела моя жизнь.

«Женщина только тень мужчины…»

Спустя несколько дней мне удалось проскользнуть в комнату сестры. С того рокового дня она не покидала её, и по перешептываниям тетушек я знала, что Амия сидит на кровати, почти не притрагиваясь к еде, и безутешно плачет.

Тихонько притворив дверь за собой, я приблизилась к сестре, но она даже не удостоила меня взглядом.

Вся её поза источали отрешенность и безучастность. Её мир рухнул, обратившись в безжизненный пепел, из которого, казалось, уже никогда не восстать.