А мы так старались не попадаться принцу на глаза, но, видно, глаза и существуют для того, чтобы смотреть.

Я украдкой бросила взгляд на остальных женщин, собираясь с духом сказать то, что у всех на уме, но так и не решилась.

Да я вообще кто? Пока ещё ребенок по меркам родных, и никто слушать меня не будет, ещё и упрекнут в плохом воспитании и непочтении.

«Ведь не её вина, что он на миг узрел её облик. Разве это столь великое преступление? Она вовсе не намеренно это совершила. Кроткая девушка, далека от тех, кто в красном квартале свои лица всякому прохожему открывают. Она…»

Мне не хватало слов, чтобы разрушить это правило для женщин, придуманное кем-то, и доказать невиновность сестры.

Мама отсутствовала долго, но вскоре послышались торопливые шаги отца.

Он вошел, и его взгляд, словно отточенный клинок, скользнул по каждому из нас, проникая в самые сокровенные уголки наших душ, будто пытаясь разгадать то, что мы тщательно скрывали.

— Этот случай останется в семье. Вы ничего не знаете и не слышали, и никогда не расскажите другим. Амия не должна пострадать. Она любит Рашида, а он её. И мы не вправе разрушать их любовь, дарованную самими Богами из-за какого-то мимолетного взгляда. Семья — это крепость, где горе и радость делятся на всех, где каждый чувствует боль другого, как свою собственную. Ответственность за умолчание поступка я беру на себя, а с вас снимаю бремя вины за моё распоряжение.

Я никогда не видела таким отца: решительным и жестким, отдающий указания в приказном порядке.

Мы все знали, на что он шел, если правда откроется. Тишина после его слов была оглушительной.

Никто из нас не посмел бы перечить отцу в этот момент. В глазах матери мелькнул тревожный огонек, но она, казалось, приняла его решение, как неизбежность судьбы.

Её лицо стало каменным, а тонкие пальцы сжали край проема двери, около которой она остановилась, словно последнюю опору.

Рашид и Амия были нашей гордостью, нашей надеждой на лучшее будущее.

Их любовь осветила наш дом, как яркая звезда, и разрушить её — означало вновь погрузиться во мрак.

Отец понимал это и принял на себя все последствия возможной ошибки. В его взгляде читалась не только решимость, но и скрытая боль, глубоко запрятанная в сердце.

Отец продолжал жить как обычно, ни разу не дав усомниться в правильности своего решения.

Его стойкость вселяла уверенность в нас всех, и даже Амия, почувствовав нашу поддержку, улыбалась так, словно небо никогда не затягивалось тёмными облаками.

Её счастье оправдывали риски, и именно их любовь была важнее всего.

За спасение принца моего отца ждала награда: приглашение во дворец на должность главного целителя.