Что же в данной ситуации, где на кону и его судьба, и моя, и я не откажусь воспользоваться такой возможностью. Возможно, в этом и есть шанс для нас обоих. Не зря судьба свела нас именно сейчас.

— Что же, я готова принять ваш долг жизни, — наконец произнесла я, стараясь придать голосу уверенность, хотя в душе бушевало сомнение: как воспримет мое предложение?

— Но у меня есть условия.

Кадык дернулся сильнее, но он не отвел взгляда. В его глазах плескались надежда и настороженность, смешавшись в опасный коктейль. Я знала, что играю ва-банк, и любой неверный шаг может разрушить все.

— Какие условия? — тихо спросил он, голос звучал хрипло, словно он долго молчал.

Я глубоко вдохнула, будто прыгнула в пропасть, и сняла иллюзию, открыв ему свой истинный облик.

Он замер от неожиданности, и на его лице пронесся ураган эмоций.

— Сегодня мы свяжем наши жизни узами брака, но этот брак будет фиктивным. Дело в том, что я ношу под сердцем дитя от любимого человека, с которым судьба нас развела и не дала шанс быть вместе. Но моему ребенку нужен отец, пусть и на время. Когда он появится на свет, ты сможешь навсегда исчезнуть из нашей жизни. Мы объявим, что ты погиб вдалеке от нас, и я останусь вдовой. Тебе и твоим родителям будет обеспечена безбедная жизнь. Но помимо этого, мне нужна абсолютная свобода. Никаких вопросов, никаких ограничений. Я буду жить так, как велит мне сердце, и вы должны будете безоговорочно мне доверять. Не расспрашивая и не вмешиваясь в мою жизнь.

Я замолчала, давая ему время обдумать мои слова. И теперь уже я волновалась услышать отрицательный ответ.

И мне был бы понятен его отказ: согласиться на такой брак и признать чужого сына — это поступок, идущий вразрез с общепринятыми моральными устоями.

Он молчал, прожигая меня взглядом, и я видела, как в глубине его сознания разгорается невидимая битва. Он осознавал, что на какое-то время перестанет быть хозяином своей судьбы, превратившись в пешку в чужой игре.

Но в его глазах я также читала и другое: отблеск нежности, робкое желание прикоснуться к счастью, которое так неожиданно постучалось в его дверь. Он видел во мне не только женщину с ребенком, но и ту, кто могла бы стать его опорой, его семьей, его тихой гаванью в бушующем море жизни.

Битва продолжалась, и я затаила дыхание, боясь нарушить хрупкое равновесие. Каждое мгновение казалось вечностью, каждое его молчание — приговором. Я не знала, что творится в его голове, какие доводы перевешивают, какие страхи терзают его душу.

Наконец, он выдохнул, словно освобождаясь от тяжкого бремени. В его глазах появилась решимость, твердость, которой я раньше не замечала.

— Я согласен, — слова прозвучали твердо, но я почувствовала, что за этой фразой еще что-то кроется.