Я уже повернулась, чтобы уйти, заметила на пороге пудреницу Руби с монограммой, подняла ее и открыла, чтобы поправить перед зеркальцем свою помаду. В нем отражалась передняя дверь особняка.

— Сладких сновидений, — услышала я слова Александра, но в зеркале он не появился.

Я обернулась. Александр стоял в дверях, но когда я снова заглянула в зеркальце, его не было!

Я снова обернулась, увидела, что мне в лицо смотрит дверная ручка, и отчаянно забарабанила в дверь.

Не веря случившемуся, я попятилась от двери, медленно отступила и уставилась вверх, на окно мансарды. Там загорелся свет.

— Александр! — позвала я.

Мой гот, принц, рыцарь ночи выглянул из-за штор. Глядя на меня со страстью и желанием, он коснулся окна ладонью. Я застыла на месте, а когда потянулась к нему, он отступил за занавеску.

Моя детская мечта исполнилась, но она оказалась куда больше похожей на ночной кошмар, чем я могла себе представить. Всю ночь я лежала без сна, пытаясь разобраться во всем этом и понять.

Юноша, в которого я была влюблена, на самом деле вампир? Неужели мне предстоит провести всю жизнь с вурдалаком?

Надо же, я ведь часто воображала себе нечто в этом духе, но только вот отреагировала на свое открытие совсем не так, как это представляла. Я не схватилась за телефон, чтобы позвонить на телевидение. Пока мы с Беки ехали домой, я не сказала ни слова, только растерянно пялилась в окно, а подружка напропалую кокетничала с Мэттом.

Дома я заперлась в спальне и просмотрела все свои книжки про вампиров в поисках ответов, но ничего не нашла. Я повторяла себе, что люблю его, несмотря на то, кто он такой, что ни за что не выдам его тайну. Так-то оно так, но готова ли я ради него отказаться от всего того, что было моей жизнью, поменять мой мир на его, оставить моих родителей, Беки и даже Билли?

Я уставилась на собственное отражение в высоком зеркале так, словно видела его в последний раз.

Весь следующий день я провела на кладбище, расхаживая перед памятником баронессе, а как только солнце село за деревьями, направилась в особняк. Обойдя холм, я заметила, что ворота заперты, а когда забралась на забор, особняк показался мне еще более пугающим и одиноким, чем обычно. «Мерседеса» во дворе не было, и свет в окнах не горел. Я долго звонила в колокольчик, стучала дверным молотком, но ответа не дождалась, а когда заглянула в окно гостиной, то увидела, что вся мебель теперь оказалась в белых чехлах.

Я обежала дом, прижала нос к подвальному окну, и у меня перехватило дыхание. Ящики с грунтом исчезли! Сердце мое упало, в горле застрял ком, который невозможно было проглотить.

Я взялась за неплотно державшийся кирпич, с помощью которого раньше проникала внутрь, но когда потянула за него, выпал конверт, поперек которого было большими буквами написано мое имя.