— Ничуть в этом не сомневаюсь, но не хочу, чтобы ночные кошмары терзали меня всю оставшуюся жизнь.

— Нет. Просто я уже занята.

— Да ну? Часом не с надувной куклой?

Беки ахнула, но она и Тревор были не единственными, кто удивился, услышав эти слова, нечаянно слетевшие с моих уст.

— Размечталась! Я пригласил тебя только из жалости. Никто другой не захотел бы показаться с тобой, разве что мертвец.

— Что ж, вот и посмотрим.

— Я уезжаю, — крикнул из машины Мэтт. — Ты идешь?

— Спасибо за мороженое, полоумная, — сказал Тревор, садясь в «камаро». — Но на следующий раз запомни, я предпочитаю «Скалистую дорогу».

Я уныло проводила взглядом свою «Шоколадную атаку».

— Я бы предложила тебе свое, но знаю, что ты не любишь ванильного, — сказала Беки, утешая меня.

— Спасибо, но мне есть о чем беспокоиться и кроме мороженого. Например, о кавалере для свидания!

Всякий раз, когда звонил телефон, у меня подскакивало сердце. Не Александр ли это? А когда оказывалось, что это не он, мое сердце раскалывалось на миллион кусочков. Прошло два долгих дня с тех пор, как я виделась с моим готическим другом. Я была настолько поглощена Александром, так ярко и часто представляла себе нашу следующую встречу, что все остальное отошло на второй план. Я даже не мыла то место, к которому прикасались его нежные губы, и вообще вела себя словно персонаж из фильма!

Что случилось со мной? Я теряла точку опоры, впервые в жизни мне было по-настоящему страшно. Я боялась никогда не увидеть его и быть отвергнутой.

Например, я могла попросить Александра пойти со мной на танцы, но кто знает, что он на это скажет?

Может быть, спросит: «С тобой?» — или заявит: «Однозначно нет. Никаких дурацких школьных танцулек. Я выше этого! И думал, что ты тоже».

Я всегда была как бы выше этого, потому что вообще никогда не ходила ни на какие танцы, на вечера встреч, школьные балы, выпускные вечера или любые другие праздники, проходившие в течение учебного года. Я оставалась дома с Беки и смотрела по телевизору «Монстров». Однако вызов Тревора вынудил меня попытаться нанести ответный удар, причем с помощью оружия, которого у меня даже не было, то есть Александра.

Ощущение того, что я не могу ни есть, ни спать, было для меня, мягко говоря, новым. Я как-то не привыкла, чтобы сердце проваливалось куда-то при каждом телефонном звонке, орать что есть мочи Билли, чтобы не занимал линию, пускать слезу при просмотре «Носферату» или слушать дурацкие, тупые любовные песенки Селин Дион и думать, что она поет про меня. Все это было вовсе не в кайф.

Наверное, есть люди, которые называют это любовью. Для меня это были адские мучения.

После двух долгих дней, исполненных мукой, все разрешилось.