— Ага, и именно поэтому ты попросила о встрече?

— Беки, ты… веришь в вампиров?

— То-то и оно! Ты даже подумать об этом не хочешь?

— Ты могла бы спросить меня об этом по телефону. А то я из-за тебя осталась без второй порции макарон с сыром!

— Это для тебя главное?

— Ты спятила? Хочешь, чтобы я поверила в вампиров?

— Рэйвен, ты-то в них веришь?

— Мне всегда хотелось поверить. Кто знает?.. Я хотела попросить тебя помочь мне. Видишь ли, слухи не дают правильных ответов ни на один вопрос, а истина сокрыта в этом особняке. Так вот, каждую субботу по вечерам чудик дворецкий отправляется к Уэксли, чтобы затовариться бакалеей.

Я проезжала мимо особняка, и мне показалось, что там нет сигнализации. Если я прикинула верно, то наш парень-гот останется в своей мансарде ужасов один и меня не услышит.

— Чего это он не услышит?

— Того, как я буду выяснять истину.

— Это уж совсем ни на что не похоже.

— Значит, ты хочешь, чтобы я сидела дома и ждала у телефона, когда ты после благополучного возвращения позвонишь мне и поделишься всеми подробностями?

Я уставила на нее суровый взгляд.

— Нет, мне нужно, чтобы ты меня подстраховала.

— Ты же знаешь, что это проникновение на чужую территорию, хуже того — что-то вроде проникновения со взломом?

— Если я найду открытое окно, то не будет никакого взлома. Я просто влезу в него. Если все пройдет как задумано, то никто ни о чем и не догадается. Нет шума, нет и нарушения, а нет нарушения, нет и неприятностей.

Разговор зашел в тупик.

— Будешь! — заявила я, на сей раз весьма сурово.

Мне очень не хотелось повышать голос, но по-другому не получалось.

— Я ничего красть не собираюсь, так что обвинение в соучастии тебе не грозит.

Но если я все же докопаюсь до чего-нибудь важного, колоссального, захватывающего, совершенно невероятного, то мы с тобой сможем разделить Нобелевскую премию.

— Да. Это дает мне уйму времени, чтобы собрать побольше информации и прочесать территорию особняка. А у тебя есть уйма времени, чтобы…

— Подумать об отговорках? Я улыбнулась.

— Нет, наесться макаронами с сыром.

Последний день моей временной работы оказался еще лучше, чем я думала. После вычета налогов я благополучно получила двести долларов. Этого было вполне достаточно, чтобы дорогой старый папочка купил себе шикарную новую теннисную ракетку и жестянку с желтыми теннисными мячами в придачу.

Как ни странно, но когда я подхватила свитер, повесила через плечо сумочку с чеком и собралась покинуть агентство, то почувствовала вдруг легкую грусть. Руби обняла меня крепко, по-настоящему, не то что фарфоровая куколка Дженис.

Я помахала рукой, прощаясь с Биг-Беном, Эйфелевой башней и закатом на Гавайях.

— Ты можешь вернуться, когда пожелаешь! — сказала Руби. — Честное слово, я буду скучать по тебе.