Мне кажется, что именно с этого момента Артур стал не просто любить дочь, а боготворить и потакать любому ее капризу. Если женщина привязывается к ребенку и начинает его любить еще в утробе, то мужчине нужно на это время.

Выходных у Артура было мало, поэтому он не отрывался от Даны. Эти двое так похожи и не только внешне, даже жестами и манерами. Иногда я смотрела на них, и слезы наворачивались от переполняющих чувств. Они самое дорогое, что у меня есть, они моя жизнь, моя семья и моя безграничная любовь.

Нет, мы не жили душа в душу. Как и любые супруги ругались.

У Артура взрывной характер. Он ревнивый до абсурда. А я требовала от него внимания и немного больше времени для нас. Так и жили: он злился, а я лила слезы. Но больше всего мне нравилось мириться. Нет ничего слаще секса после ссоры или секса, которым мужчина просит прощения. Но если резюмировать, то все же, я по-своему была счастлива…

У Даны первый настоящий праздник, поэтому мы пригласили в наш дом самых близких и друзей. Я заказала для нас с дочерью одинаковые лиловые платья и повязки на волосы того же цвета. К нам приехал фотограф и устроил семейную фотосессию.

Такой редкий момент, когда все дома. В гостиной накрыт стол, все украшено шариками, лентами и цветами, а наш сумасшедший папа заказал огромный торт, который по размеру оказался больше нашей дочери. Этот день омрачало только бурчание свекрови, она как всегда была чем-то недовольна и искала во мне недостатки, впрочем, это ее постоянное состояние, на которое я уже не обращала внимания."

"В ожидании гостей поправляю скатерть на столе, и спрашиваю домработницу: все ли готово. Двигаю стульчик Даны, ставя его рядом с нашими местами, и улыбаюсь, рассматривая гостиную.

Дочь залезла на руки к Артуру и, похоже, не собирается оттуда слазить. Он показывает на шарики, играя с ней, а свекровь сидит на диване, со скучающим видом листает журнал и уже попивает вино. Для больной женщины она очень много пьет. Подхожу к Артуру, поправляю платье дочери, расправляя пышную юбочку, целую мужа в щеку. Дана толкает меня, ревнуя, и обнимает папу за шею. Вот так всегда: я вожусь с ней целыми днями, а любим мы папу.

— Это мой папа! — шучу я и еще раз целую Артура в щеку.

— Ди! — вновь отталкивает меня дочь и сама целует Артура, прикасаясь губками к его щеке. Муж усмехается и чмокает девочку в носик, а потом тянется ко мне и целует, немного всасывая мои губы и слегка прикусывая. Уголки губ дочери ползут вниз, подбородок трясётся, и вот-вот хлынут слезы.

— Все, все, все, — Артур гладит Дану по волосам. — Ты моя принцесса, — и тоже целует ее в губки. — Мама, приходи ночью за вниманием, — подмигивает он мне, порочно ухмыляясь.