Он неустанно шептал пошлости, описывая наши возможные действия и все, что хочет со мной сделать, ломал меня, вынуждая его целовать и ласкать себя на его глазах. А потом самой насаживаться на член и двигаться, двигаться, не останавливаясь, царапая сильные плечи и задыхаясь от грубых мужских ласк. И кричать, когда Артур, стискивая мои бедра, уже сам управляя, проникал глубже и быстрее. Я стонала от наслаждения. Задыхаясь, говорила все, что он хотел услышать, снова и снова повторяя, что принадлежу только ему. Было больно, но сладко, было жёстко, но хотелось ещё и ещё.

Кажется, я умирала от экстаза в его руках и, словно в бреду, признавалась в любви этому мужчине. Никогда не думала, что секс может быть настолько ярким, острым и ослепительным. До изнеможения и потери сознания…

* * *Просыпаюсь от шума где-то внизу. Резко поворачиваюсь к спящему рядом Артуру и тут же жалею. Голову простреливает болью, очень хочется пить и в туалет. Медленно поднимаюсь с постели, оборачиваю голое тело в простыню и иду, стараясь не разбудить Артура. Как только захожу в ванную, мне резко становится плохо. Невыносимая тошнота подкатывает к горлу, я быстро закрываюсь, склоняясь над унитазом.

Ругаю себя и проклятое шампанское, борясь с тошнотой.

Становится немного легче, и я принимаю душ, чищу зубы, приводя себя в порядок. На цыпочках прохожу в спальню, надеваю джинсы и футболку, которые брала с собой. Собираю волосы в хвост и тихо выхожу из спальни, стараясь не разбудить Артура. Ещё рано, мне нужно немного подышать свежим утренним воздухом, чтобы прийти в себя.

В доме стоит абсолютная тишина, и, кажется, что все спят. Но когда я выхожу во двор, вижу сидящих в креслах беседки Дашу и Тимура.

Они пьют кофе, курят и тихо о чем-то говорят. Длинные волосы Даши влажные, словно после душа, и зачесаны назад. На ее плечах накинута мужская кофта, в которую она кутается, ежась от утренней прохлады. Тимур, оказывается, радушный хозяин, и мне даже немного стыдно от того, что мы бросили Дашу здесь.

Иду к ним, чувствуя, как меня вновь начинает тошнить, дышу глубоко, пытаясь справиться с этим отвратительным состоянием.

Как только я прохожу в беседку, они замолкают. Дашка без косметики, и на ее лице заметна ссадина, но она ее уже не скрывает.

Тимур расслаблен в кресле, но его глаза все равно пугающе цепкие, словно у волка. На мужчине белый спортивный костюм с капюшоном и идеально белые кроссовки без единого пятнышка, нога по-мужски закинута на ногу — эдакая поза хозяина жизни. Артур тоже властен и где-то пугающе высокомерен. Но от Тимура прямо мурашки разбегаются по коже.

— Присаживайся, Лерочка, — говорит он. — Кофе?

— Нет, спасибо, не хочется. Можно воды? — указываю на бутылку минералки.