Не нравится ему слушать правду. А мне хочется отхлестать его по щекам, пройтись по этому красивому и эгоистичному лицу. Чтобы он почувствовал хоть капельку той боли, которую испытываю я. Теперь мне не просто больно, мне кажется, что внутри образовываются рваные раны, которые кровоточат. — Конечно, тебя не волнуют мои чувства! Подумаешь, жена узнала — не велика потеря. Дура Лера все переживет. И пока я вою ночами в подушку от дикой агонии, ты продолжаешь развлекаться!

— Что ты несёшь! — взрывается он и уже кричит на меня. — Я ни с кем больше не трахался! Не нужно выдумывать того, чего нет!

Беру телефон и впихиваю в его руки.

Артур глубоко вздыхает, трет переносицу, а потом все же заглядывает в фотографии. Он рассматривает их, сжимая челюсть, а потом усмехается, словно это шутка.

— Это не то, что ты подумала. Это Ярослава Владимирова, ей сорок пять лет, и она вдова Владимирова, владельца крупного перерабатывающего предприятия. Сейчас в бизнесе тяжелые времена, со всех сторон окружают шакалы в ожидании моей осечки. Мне нужна компания Владимирова, поэтому я пытаюсь договориться с его вдовой. Вот и все! Но я найду и убью того, кто продолжает слать тебе это дерьмо!

Вздрагиваю и всхлипываю, когда он со всей силы швыряет мой телефон в стену.

Он идёт на меня, а я от него, пока не упираюсь в стол.

— Не подходи и не смей больше трогать меня руками, которыми трогаешь других женщин, — сквозь слезы говорю ему я. — Не верю больше ни единому твоему слову. Ты так искусно играешь роль моего мужа, но я совершенно тебя не знаю!

Он все равно подходит очень близко и прикасается к моему лицу, стирая пальцами слезинки.

— Лера, — тихо произносит он. — Я признаю, у меня были женщины, и я тебе изменял, но чисто механически, грязный животный секс для снятия стресса и напряжения — не более.

Все это было, — он сам не замечает, как вонзает мне в кожу иголки, заставляя мучиться. — Никаких чувств у меня не было к этим женщинам. Я понимаю, что тебе сейчас больно это слышать, но я говорю правду, какая она есть. И я клянусь тебе, у меня ничего нет и не было с Владимировной. Это банальная уловка, галантность для ее благосклонности. Просто бизнес, — четко проговаривает он. А мне уже нет разницы — одной женщиной больше, одной меньше.

— Отпусти меня домой! Иначе я сорвусь и что-нибудь с собой сделаю, — шепчу ему я, чувствуя, как опять разрастается истерика. — Не могу больше рядом с тобой, — голос становится сиплым, и силы заканчиваются. — Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста… — уже хрипло шепчу ему, глотая недостающий воздух.

— Если отпущу, тебе станет легче? — так же шепотом спрашивает он, прислоняясь лбом к моему лбу, обдавая своим горячим дыханием.

— Да, — сдавленно отвечаю, чувствуя, как меня начинает трясти от его близости.