Но раз уж ты так много знаешь о словах, скажи, как называются имена, которые одинаково пишутся справа налево и слева направо.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, например, Отто или Анна.

– Палиндромы. Так зовут твою подружку?

– Она мне не подружка. Мы только съели с ней по сандвичу с индейкой.

– В то время как твоя больная дочь умирала дома от голода.

– Будет тебе. Сделала бы сандвич с арахисовым маслом и желе. Лучше ничего не придумаешь.

Босх шутливо пихнул ее плечом в бок.

– Я хотя бы надеюсь, что ты хорошо провел время со своим Отто?

Гарри разразился хохотом и обнял дочь.

– Не беспокойся ни о каком Отто. Ты всегда будешь моей девочкой.

– А имя Анна мне нравится, – заключила она.

– Прекрасно. А теперь давай посмотрим дальше.

Мэдди включила воспроизведение, и они молча наблюдали, как на экране Ирвинг начал процесс регистрации. Обслуживал его ночной портье Альберто Гэлвин. Вскоре появился второй гость и стал ждать своей очереди.

На Ирвинге была та же одежда, которую Босх видел в шкафу в его номере. Он протянул Гэлвину кредитную карточку, и тот распечатал договор о предоставлении номера. Ирвинг быстро написал свою фамилию, поставил подпись и отдал документ в обмен на ключ.

Затем повернулся к лифтам и исчез из поля зрения камеры, а Гэлвин занялся другим гостем.

Видеозапись подтвердила, что Ирвинг поселился в отеле, не имея при себе багажа.

Босх перевел взгляд с экрана на дочь.

– Почему ты это сказала?

Нажимая на кнопки, Мэдди вернула запись к тому моменту, когда Гэлвин подвинул Ирвингу текст договора, и включила воспроизведение.

– Смотри: он даже не взглянул в документ. Просто поставил закорючку там, где ему показали подписать.

– Когда люди въезжают в отель, они все-таки интересуются, не обдерут ли их до нитки.

Спрашивают, сколько с них причитается. А этот не удосужился, зная, что ему не придется платить по счету.

Глядя на экран, Босх подумал, что дочь права. Хотя и не безоговорочно. Но все равно испытал гордость от того, что она пришла к такому выводу. Он и раньше замечал ее удивительную наблюдательность. Задавал вопросы о тех местах, где они побывали, и сценах, которые видели, и всегда поражался, как много сохранялось в ее памяти.

Год назад дочь заявила ему, что хочет, когда вырастет, стать полицейским.

Детективом, как он. Босх не знал, случайны ли ее слова, но, ухватившись за них, рассказывал Мэдди то, что знал сам. Они любили такое занятие: пойти в ресторан и, глядя на посетителей, угадывать по их лицам и манерам, кто есть кто. Босх учил ее находить ключи.

– Хорошее наблюдение, – похвалил он. – Проиграй еще.

Они посмотрели запись в третий раз, и Босх заметил кое-что новое.

– Взгляни: поставив подпись, он бросил быстрый взгляд на часы.

– Мне это кажется немного странным.