Никогда Босху не удавалось так быстро добиваться аудиенции у начальства, не говоря уж о самом главном человеке в управлении.

Зал заседаний больше напоминал помещение городской юридической фирмы. Длинный полированный стол, застекленная стена с видом на центр. Во главе стола сидел начальник полиции, по его правую руку – Киз Райдер. Три стула по одну сторону занимали Ирвин Ирвинг и два человека из его команды.

Напротив спиной к окну сидела лейтенант Дюваль. Она дала знак Босху и Чу занять места рядом. Восемь человек, отметил Босх, а сошлись вместе по поводу одного самоубийства.

И никому в этом здании нет дела до Лили Прайс, умершей двадцать лет назад, и до Чилтона Харди, который все это время разгуливал на свободе.

Первым взял слово начальник полиции:

– Хорошо, теперь все в сборе. Не сомневаюсь, каждый прочел статью или в газете, или в Интернете. И удивился тому, какой общественный резонанс получило дело…

– Не то слово, – перебил его Ирвинг. – Хочу спросить, почему чертова «Таймс» завладела информацией раньше, чем я? Раньше родных моего сына?

Чтобы подавить ярость, он ткнул пальцем в стол.

Босху повезло – он сидел на вращающемся стуле и мог незаметно поворачиваться, наблюдая за выражением лиц тех, кто находился за столом и во главе стола. Он не ответил – пусть прикажет говорить начальство. Но начальство – это не Ирвин Ирвинг, сколько бы он ни тыкал в стол своим толстым пальцем.

– Детектив Босх, – наконец обратился к Гарри начальник полиции, – расскажите, что вам об этом известно.

Гарри кивнул и повернулся так, чтобы смотреть прямо на Ирвинга.

– Прежде всего, мне вообще не известно ни о какой статье в газете. От меня ничего не исходило, но я не удивляюсь появлению материала.

Расследование с первого дня протекало как решето. Не важно, откуда просочилась информация – из полиции или из городского совета, – статья точно отражает положение вещей. Но я хотел бы поправить господина члена муниципального совета – ближайшие родственники жертвы проинформированы о наших выводах. Более того, именно жена погибшего предоставила сведения, благодаря которым мы окончательно заключили, что смерть Джорджа Ирвинга наступила в результате самоубийства.

– Дебора? – вспыхнул Ирвинг.

 – Она вам ничего не говорила!

– В первый день – нет. Совершенно справедливо. Но во время последующих бесед проявила большую откровенность касательно своей семейной жизни и работы мужа.

Ирвинг откинулся на стуле, пробороздив сжатым кулаком крышку стола.

– Меня только вчера вечером в этом самом кабинете уверяли, что ведется расследование убийства, что на теле моего сына найдены следы насилия, полученные до рокового падения, и что в деле замешан то ли бывший, то ли действующий полицейский.