Еще раз повторяю: нет ни офицеров, ни младшего состава. В случае любой ошибки, умышленной или по недомыслию, которая может привести к срыву задания, — сейчас он обращался к Ингвару, — виновного уничтожить немедленно. Вид смертной казни выбрать по собственному усмотрению. Слабое звено подлежит выбраковке. Все ясно?!

— Так точно! Ясно! — подтвердил приказ командир группы.

— А вам? — ядовито осведомился Хеймдалль у остальных.

— Так точно! — в один голос ответили остальные.

Все молчали, переваривая услышанное. Свое будущее они не представляли безоблачным. Но чтобы так жестко и безапелляционно… Сапер поднял руку, как примерный школьник.

Дисциплинированно дождался разрешающего кивка Хеймдалля и только после этого спросил:

— У меня каменное надгробие? Или на бюстик бронзовый расщедрились?

— Хороший вопрос, — заулыбался Хеймдалль. От напускной злости не осталось и следа. — У тебя урна в колумбарии. Бюстик, даже самый простой, ты еще не заслужил. Хотя, может, в будущем, после настоящей смерти…

— Не надо! — поспешно возразил Сапер, выставив перед собой ладони. — Согласен на колумбарий при жизни.

Большое спасибо.

— Остальные ничего не хотят узнать о надгробиях со своими именами, фамилиями, датами? — Хеймдалль пристально смотрел на бойцов. — А?

Ответом было молчание. Никто не хотел.

— И правильно делаете. В старину бытовала примета: тот, кто однажды умер и успел обзавестись могилой, будет жить долго. Не обязательно — весело и счастливо, но долго.

Сапер пробурчал под нос:

— Вот непруха. Жлобье. Всего лишь урна. Хотя и на том спасибо.

— Не за что, — сказал каэспээновец.

— Действительно не за что.

Хеймдалль решил окончательно расставить все точки над «i»:

— Впрочем, мы отвлеклись.

В седой древности военным, совершившим преступления, давали шанс искупить вину кровью. Из них комплектовали подразделения: штрафбаты и штрафные роты. В батальонах служили офицеры, в ротах — сержантский и рядовой состав. Перед ними стояли самые тяжелые, порой невыполнимые задачи. Так сказать, «к каждой бочке затычка» при прорыве вражеской обороны. Во время наступления штрафники служили частями прорыва. Они всегда были на острие атаки. Пришло время возрождать традиции. Негоже забывать старый опыт. Так, хватит болтать, — оборвал сам себя Хеймдалль. — А теперь немного конкретики.

Он дотронулся до запястья, где был закреплен коммуникатор. На электронной панели-экране в полстены загорелась карта местности, испятнанная условными знаками. Каэспээновец широким жестом обвел лучевым стилом район, окрасившийся в ярко-желтый цвет:

— Это зона, где, по полученным данным, скорее всего, находится ваша цель. — Он указал на красный четырехугольник, расположенный в центре желтого пятна.