Похрен, что в последние сто лет из неё никто не выходил — среди них не было многоликих! А ради спасения Визы я готов на всё!

К следующей червоточине мы подошли гораздо удачнее. Двадцать орков как раз активно месили стадо прямоходящих носорогов.

Перед тем как зеленокожие заметили неладное, я успел ликвидировать пятерых, потом, до того как чухнулись остальные, ещё столько же.

Дальше я стал троллем и с удовольствием снова использовал понравившуюся тактику «булыжник в голову — и пофиг на 'каменную кожу».

— Чисто! — крикнул Хитик, перерубая шею последнему носорогу. — Прячьте трупы — и все в разлом!

— Ну я двинул тогда, — предупредил я, с наслаждением следя за чётко исполняющими приказ людьми.

— Удачи, император! — Хитик крепко сжал мою ладонь. — Уверен, что у тебя всё получится!

— Никаких сомнений! — усмехнулся я и превратился в хоббита.

Путь к пещере исцеления занял восемь часов, и прибыл я туда глубокой ночью.

Камни слежения показывали, что Линда и Ронаэль уже давно двигаются в сторону стены. Значит, как минимум у их групп всё прошло удачно.

Это грело — перед столь важной миссией хорошие новости добавляли уверенности.

— Прибыли, — пробормотал я, когда, забравшись на очередную скалу, увидел у её подножья зеленоватое свечение портала.

— Ать! — скрипнул, появляясь на моём плече, Кирпичик.

— Согласен, надо пожрать, — кивнул я и, оглядевшись, приметил неглубокую нишу в камне. — Вон хорошее место.

— Ну что, малыш, справимся?

Я пододвинул Кирпичику большую глиняную тарелку и щедро налил туда спирта. На закуску (кроме самой посуды) ему достались три ядовитые железы и кусок красного гранита.

Питомец подошёл, понюхал, сделал небольшой глоток, потом вяло откусил от края тарелки и плюхнулся на каменную попу.

— Невкусно? — нахмурился я, первый раз видя такое поведение.

Кирпичик поднял на меня чёрные глаза бусинки.

— Ну вот, я же положил. Или спать?

— ать… асать… Ви… Са…

— Малыш… — у меня дрогнул голос и, подхватив наследие, я прижал его к себе. — Да, мы идём спасать Визу.

Про пещеру исцелений доподлинно известно было следующее.

Разумный мог войти туда с любым раненым или больным живым существом. Выходили или оба здоровыми, или не выходили. В последние сто лет о первом варианте никто не слышал.

Что же касается того, что происходило непосредственно внутри, то удалось узнать немного: нечто страшное и всегда индивидуальное.

В общем, информации катастрофически не хватало. Впрочем, может, оно и к лучшему: меньше знаешь — крепче спишь, а в нашем случае — смелее идёшь вперёд.

— Спрячься пока, — шепнул я сидящему на моём плече Кирпичику. — Призову, если можно будет.

— Асать Ви… Са… — повторил маленький тролль и исчез.