— Это же…

Вэй Усянь заключил:

— Вещь вернулась к законному владельцу."

"Лань Ванцзи убедился, что молодой господин Цинь всего лишь находится в обмороке и его жизни ничто не угрожает, и трое заклинателей покинули имение Цинь.

Перед уходом Вэй Усянь заботливо закрыл все три двери жилища молодого господина Циня.

Лань Сычжуй произнёс:

— Нелегко ему пришлось.

Вэй Усянь изящным прыжком вскочил на спину Яблочка.

— Что? Ты о молодом господине Цине? Лютый мертвец всего-то ударил его разок, и дело разрешилось. Я всё же считаю, что он легко отделался.

— Нет, я вовсе не о нём говорю, а об этом лютом мертвеце. В архивных записях ордена мне приходилось читать об ожесточённых призраках и лютых мертвецах, которые жаждали отмщения. Многие из них затаили обиду за мелкие недоразумения, случившиеся при жизни, и в посмертии являлись к обидчикам, причиняя им ужасные беды, будто одержимые. А этот мертвец…

Остановившись за исцарапанными до безобразия главными воротами, Лань Сычжуй в последний раз обернулся и посмотрел на них, после чего сказал так, будто всё ещё считал случившееся невероятным:

— Два года после преображения он потратил на то, чтобы где-то в глуши отыскать потерянную при жизни нефритовую подвеску.

Я впервые вижу, чтобы лютый мертвец преображался не ради того, чтобы убить кого-то из мести, а ради чего-то подобного.

Вэй Усянь снова достал из мешка яблоко и произнёс:

— Вот поэтому я и сказал, что уже давно не встречал столь благоразумной нечисти. Если бы он оказался чуть более злопамятным, в лучшем случае, оторвал бы молодому господину Циню ногу, а в худшем… я бы даже не удивился, если бы он истребил весь его род, не пожалев ни курицы, ни собаки.

Лань Сычжуй, подумав, решил задать ещё вопрос:

— Учитель, Сычжуй всё ещё не понимает. Так его нога была сломана  по  вине молодого господина Циня? Он поэтому споткнулся и умер при падении?

— Уже не важно, так это или нет. Правда в том, что мертвец не стал вешать эту вину на молодого господина Циня.

— Хм, но… ему действительно хватило одного удара, чтобы удовлетворить жажду возмездия?

Лань Ванцзи ответил:

— Судя по всему, да.

Вэй Усянь с громким хрустом откусил яблоко.

— Ага. Дело в пресловутом «невысказанном гневе» (3). Люди даже после смерти не находят покоя, поскольку гнев от недоказанной правоты застревает комом в груди. Фруктами в обидчика он бросил, подвеску вернул, удар отвесил, — вот гнев в его сердце и рассеялся.

Лань Сычжуй произнёс:

— Как было бы здорово, если бы каждая тёмная тварь отличалась подобным благоразумием.

Вэй Усянь на это усмехнулся:

— Что за глупости ты говоришь, дитя.