Сгибаясь под тяжестью, матросы тащат в шлюпки огромные сундуки. Рихтер стоит у шлюпки со своим баулом и с сомнением наблюдает всю эту картину.
– А откуда я узнаю, господин, что моя хозяйка на корабле? – вдруг спрашивает он.
– Ну что ж ты такой неверующий? – хохочет Христенек и обращается к толпе на набережной: – Эй, любезнейшие, что здесь происходит?
– Маневры в честь Ее высочества русской принцессы, – с готовностью отвечают из толпы.
– А где ж сама принцесса?
– На корабле, – словоохотливо начинают объяснять зеваки, – со свитой – на трех экипажах приехали... все с усищами, с саблями огромными.
Три коляски, украшенные гербами графа Орлова, стояли на набережной.
Рихтер вздохнул и пошел садиться в шлюпку. Шлюпки отчалили от набережной.
В каюте адмиральского корабля стоят раскрытые сундуки. По всей каюте разбросаны платья, шляпы, мантильи, амазонки. На отдельном столике – маленький баул, прежде находившийся у Рихтера. Около баула дежурит матрос...
Посреди этого моря женских туалетов за другим столиком сидит писарь. Перед ним зажжен тот самый шандал с экраном, где изображена гадающая принцесса.
– Опись вещам.
Подлинная опись вещей принцессы, захваченных в Ливорно. По ней можно представить себе гардероб блестящей женщины галантного века, имевшей склонность к путешествиям.
– «Тафтяное платье полосатое... Палевые, с флеровой белою выкладкой, гарнитуровые черные, с такой же выкладкой робронды и юпки попарно... Кофточки и юпки попарно... Тафтяное розовое, с белой флеровой вы кладкой... Юпки атласные...»
В каюту вошел Орлов...
Орлов, усмехаясь, оглядел каюту.
– Письмо, Ваше сиятельство... от нее для вас, – сказал Христенек, – Адмирал Грейг принес.
Орлов взял письмо, а Христенек продолжал рыться в вещах принцессы и диктовать:
– «Польские кафтаны – атласный, полосатый... Салоп атласный голу бой... Четыре белых кисейных одеяла...»
Орлов смотрел на бумагу, исписанную торопливым почерком. Иные буквы расплылись – слезы ярости... Он читал письмо и одновременно слушал монотонный голос Христенека, перечислявший все эти модные вещи. Она вновь была перед ним. И он слышал ее голос.
«Вы, так часто уверявший меня в верности, где же вы были, когда меня арестовали?»
– «Кушак с золотыми кистями.
«...Не верю, не верю, вы не смогли бы так поступить! Но если даже все это правда, заклинаю вас всеми святыми: придите ко мне!»
– «Осьмнадцать пар шелковых чулок... Десять пар башмаков шелковых надеванных... Семь пар шитых золотом и серебром не в деле башмаков...»
«...
Комментарии
Добавить комментарий