Лозинка мигом пробудила в памяти родину, берег реки, обещание.

Атласка ощутила наплыв тепла, причем не снаружи (в отсеке было прохладно), а изнутри. Она даже вспотела. Как странно находиться рядом с ним и не видеть перед собой открытых просторов, не бежать в манящую даль, где стоят одни лишь образы.

Они странствовали по чужому пути, в те края, откуда на их мир взирало Великое Солнце, надо было только ждать. Вначале нервно, затем все спокойнее, даже легкомысленно, она принимала ласки Синезуба, ибо таковы были правила игры, в которую они могли бы играть на Нижней, не окажись он самым решительным из самцов и не согласись лететь с ней.

Он был рядом, и это было очень хорошо.

Тяжесть улетучилась, и они в страхе прижались друг к другу. Но люди предупреждали их об этом, о Великом Времени Необычного. Они рассмеялись, и соединились, и затихли, дивясь кусочку цветущей веточки, что плыла воздухе, смешно отскакивая и возвращаясь, когда они по очереди били по ней ладонями. Атласка осторожно протянула руку, схватила черенок и со смехом отпустила на волю.

- Вот где живет Солнце, - предположил Синезуб.

"Наверное", - подумала она, вообразив величественное Солнце, шествующее в ореоле своего могущества, и саму себя, купающуюся в его сиянии, плывущую вверх, к металлическому жилищу людей, которые простирали к ней руки.

Снова и снова соединялись они, содрогаясь в спазмах упоения.

По прошествии очень долгого времени наступила перемена: очень слабое давление. Но мало-помалу на хиза вновь навалилась тяжесть.

- Спускаемся, - подумала Атласка вслух.

Они не отвязывались, помня напутствие людей: все будет хорошо, надо только ждать.

Внезапно корабль несколько раз тряхнуло, и раздался ужасный шум.

Низовики снова схватили друг дружку в объятья. Но теперь под ними была твердая опора. Громкоговоритель над головами на разные голоса принялся выкрикивать наставления, и, к счастью, в них не звучало паники. Самые обычные голоса спешащих людей, которым не до шуток.

- Наверное, все хорошо, - сказал Синезуб.

- Я думаю, надо оставаться здесь.

- Не забудут. - Но и сама она испытывала сомнения - больно уж заброшенным казалось это место, где лишь жиденькое свечение наверху соперничало с мраком.

С оглушительным лязгом распахнулась дверь.

За нею не оказалось ни холмов, ни леса, одно лишь ребристое горло коридора, дохнувшее холодом. Вошел человек в коричневой одежде, с портативным автопереводчиком в руке.

- Выходите, - велел он, и низовики поспешили отвязаться. Атласка поднялась на непослушные ноги, оперлась на Синезуба. Он тоже зашатался.

Человек протянул им дары - серебряные таблички для ношения на шее.

- Ваши номера, - произнес он. - Не снимайте никогда.

Спросив их имена, он указал на коридор.

- Пошли со мной. Надо вас зарегистрировать.