- Ты можешь к нему подобраться?

- Я же сказал, у меня есть друг. Мы хотим улететь.

- Мы могли бы сделать это вдвоем.

- Втроем. С моим другом.

- Это с ним ты орудовал на рынке?

- Предполагай все, что угодно. В общем так. С нашей помощью ты пройдешь на любой участок. А ты должен позаботиться, чтобы мы благополучно убрались со станции.

Габриэль медленно кивнул.

- Мне пора возвращаться, - сказал Джош, - и приступать к делу. Времени в обрез.

- Челноки теперь швартуются в красном доке.

- Я могу тебя туда провести. И всюду, куда понадобится.

Главное, чтобы хватило людей для захвата.

- Пока мациановцам будет не до нас?

- Да, пока им будет не до нас. Это можно устроить. - Он испытующе поглядел на Габриэля. - Ты взорвешь Пелл? Когда?

Казалось, Габриэль размышляет, стоит ли отвечать.

- Джош, я не маньяк и не самоубийца. Я не меньше твоего хочу выбраться, а "Молот" на этот раз никак не успеет вовремя. Челнок вполне годится... или капсула. Лишь бы выбраться на орбиту и дождаться наших...

- Ладно, - кивнул Джош. - Ты знаешь, где меня искать.

- А ты уверен, что в доке сейчас есть челнок?

- Выясню.

- Джош встал, ощупью добрался до темной арки и вышел в шум зала. Из-за ближайшего столика торопливо поднялись Коледи со своими людьми и Крессич, но успокоились при виде Габриэля, вышедшего из кабинки секундой позже.

Джоша пропустили. Он пробирался между столиками к выходу, а посетители, склонившие головы над тарелками и стаканами, не поднимали на него глаз.

Он шагнул в коридор, наткнувшись на стену прохлады и света, и жадно вдохнул свежий воздух. Его подташнивало, шалили глаза - казалось, будто по полу от его ног расползаются бесформенные тени.

Иллюзия и реальность. Правда и ложь. Сытин - ложь. И сам Джош - иллюзия... Часть его мозга действовала как автомат - коим он, в сущности, и был. Он перебирал в памяти свои инстинкты, которым никогда не доверял, поскольку не мог понять, зачем они нужны. Он снова глубоко вздохнул, стараясь рассуждать здраво. Тело его тем временем автоматически лавировало по коридору, а глаза искали укрытия.

Только в баре Нго, в привычном углу, когда он вновь принялся за остывший обед, а реальность Пелла то и дело заглядывала из коридора в зал, - только тогда с него начало спадать оцепенение.

Он размышлял о Дэймоне, о единственной человеческой жизни, которую, вероятно, мог спасти.

Убийства. Вот для чего он был создан. Вот для чего существовали подобные ему и Габриэлю. Джошуа и Габриэль... сколько извращенного юмора в этих именах! [Джошуа - англизированное Иисус; Габриэль - романизированное Гавриил.] Его передернуло. "Рожденные в колбе"! Белизна в его снах... Белизна, в которой он жил...