Я, видя ее рваные, немного неловкие движения, вновь возбудился до предела. Мне мало ее. Мало моей женщины. Хотелось еще и еще.

– Вы бы поели, извращенцы, – раздался насмешливый голос Шмеля. – Мамочке нашей нужно хорошо питаться. Да и вам, шеф, подкрепиться не помешает.

– Может, умнику этому выбить пару зубов? – предложила Лина задумчиво, а меня накрыл очередной приступ хохота.

Сто лет не смеялся. Уже и забыл, как это делается. Но Лина стремительно возвращала меня к жизни. Даже не возвращала, а подарила новую.

– Пусть живет, – решил я. – Кто-то ведь должен присматривать за нами.

Я и не знала, что буду фанатеть от вида того, как ест другой человек. А сейчас вот сидела за столом, пила чай и не могла отвести взгляда от взлохмаченной после бани макушки Алексея, от его гладко выбритого подбородка, от его губ, носа, глаз. От него всего.

Кажется, я умудрилась просверлить в моем мужчине дыру размером с целую вселенную. А все равно не могла отвернуться. Боялась выпустить его из поля зрения.

Сидела тихонько в уголке, слышала тихую беседу двух друзей, а ничего не понимала. Словно смысл слов не проникал в мое сознание, пусть и мимо моих ушей не пролетело ни одно слово.

Секретов от меня не было. Леша и Слава обсуждали многое, все, что случилось за год. Как жили мы с Кирпичом, как жил Леша без нас. Но главным для меня было то, что он сейчас здесь, с нами, жив и почти здоров.

Парни, сопровождавшие Лешу, разместились у бабы Нюры. Хорошо, что дом у нее был добротным и просторным. Места хватило всем.

А потом, когда Леша с Кирпичом вышли во двор, а я торопливо убрала со стола, Алексей вернулся уже один.

От моего мужчины едва уловимо пахло сигаретами, ветром, счастьем и свободой.

Убойное сочетание, сбивающее с ног своей остротой, сводящее с ума обещанием чего-то лучшего, бо́льшего, необъятного.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом крепких рук, когда Леша обнял меня со спины. Тут же подалась назад, полностью и всецело доверяя ему себя.

Но малышка Леся громко и звонко высказала свое возмущение.

– Ее пора кормить и укладывать на ночь, – сказала я, когда Леша вскинулся, устремив тревожный взор на дочурку.

– Такая кроха, – улыбнулся Леша.

– Неси из бани принцессовский таз, Алексей Сергеевич, – скомандовала я. – Будем купать.

Леша мигом выполнил поручение, как и все последующие, беспрекословно и мгновенно. А я ощутила себя старше, взрослее, мудрее самого Заверина. Он не стеснялся задавать вопросы, порой самые наивные. Но я терпеливо объясняла, что и зачем делаю.

Алексия раскапризничалась. Скорее всего, устала от новых людей, от шума в нашем небольшом доме, от излишнего внимания взрослых, а потому выражала свое недовольство.

Мне удалось весьма проворно одеть малышку после купания.