– Леша! – стонала я, в ответ на каждый стремительный, властный, но желанный толчок твердой плоти.

– Леша! – шептала я, когда уже не было сил терпеть, а перед глазами замельтешили яркие всполохи.

– Моя! – припечатал Зверь, когда меня пронзили судороги удовольствия, а тело до краев наполнилось терпким запахом этого мужчины.

Я обмякла в крепких руках. Шумное дыхание шевелило мокрые волоски на моей шее. А короткая щетина колола кожу. Но я не нашла в себе сил, чтобы попытаться выбраться из крепких рук.

Шум воды, льющейся на голову, убаюкивал. И я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом и уютом.

Алексей вышел из душа. Я боялась поднять веки и взглянуть на него. Никогда я не трусила, оказавшись в напряженной ситуации. А сегодня, да. Сегодня – я трусиха.

Мягкая ткань коснулась моего разомлевшего после душа и расслабленного тела. Пришлось все же открыть глаза.

Заверин собственноручно вытирал меня полотенцем, сосредоточенно и тщательно. Потом завернул меня в свой халат темно-синего цвета. Ловко завязал пояс, собрал мои мокрые волосы и спрятал их в капюшон.

А после окончательно убил меня. Поставил белоснежные тапочки передо мной.

Пусть они и были огромными, но мягкий ворс наталкивал на мысль, что тапочками никто не пользовался.

– Золушка, – усмехнувшись, прокомментировал Алексей, скользнул обжигающей ладонью от моего колена вниз, к стопе, и взглянул на меня снизу вверх. Он все еще был у моих ног. И этот факт его ни капли не смущал. В отличие от меня.

Меня такое положение выбило из равновесия. Обычно Зверь возвышался надо мной гранитной скалой. А тут – все иначе. Кажется, мир перевернулся с ног на голову!

Сомневаться не приходилось: Зверь всегда держал свое слово, даже брошенное невзначай.

И сейчас я в этом убедилась.

Мое утро началось не так, как обычно. Нет, разумеется, в последнее время моя жизнь кардинально отличалась от всех прошлых лет. Но конкретно это утро действительно принесло много сюрпризов и неожиданностей.

Во-первых, я проснулась от негромкого сигнала, вслед за которым раздалось легкое шуршание плотной ткани, и слепящие лучей яркого солнца проникли в комнату. За то время, что я прожила в башне Алексея, я привыкла просыпаться в полумраке. Собственно, я привыкла жить в нем, поскольку все окна были зашторены.

Но сегодня утро было особенным.

Во-вторых, непривычное, глубокое, будоражащее каждую клеточку моего тела дыхание шевелило волоски на моем затылке. И вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения, мне не хотелось никуда сбегать.

Как оказалось, на всех окнах в просторной, больше похожей на полигон, спальне хозяина башни установлена система автоматического открывания чертовых штор.

Зрелище, представшее передо мной ранним утром, оказалось умопомрачительным.

Восход.