– Тебя арестуют? – выдохнула она, а ее пальцы сжались на моей ладони, вцепились мертвой хваткой, будто Лина боялась меня отпустить.

– Нет. Для всех я умер, сгорел в своем доме вместе с Марком, – мотнул головой.

Я не хотел делиться подробностями, но и скрывать ничего не собирался. Лина имеет право знать всю правду.

– Тогда все ведь хорошо? – прошептала она. – Тебе ничего не угрожает? Ты не уедешь от нас, да? Пожалуйста, скажи, что останешься с нами! Леша!

– Ну, куда я без вас, маленькая?! – хмуро пробормотал я, не до конца веря в то, что достоин этой женщины.

– Верно! – кивнула Лина. – И ты мне сына должен, Алексей Сергеевич!

– Я помню, – ответил, перебирая пальцами ее длинные, спутанные локоны. – Родим сына, построим дом. Все по понятиям.

– Этот дом чем тебе не угодил? – лукаво поинтересовалась она.

– Хороший дом, – подыграл я ей. – Но места маловато. Нам бы что побольше да повыше.

– О, нет, Леша! – отчаянно затрясла головой Лина. – Больше ты меня не затащишь выше первого этажа!

– Надеюсь, местный ЗАГС одноэтажный, – совершенно серьезно предположил я, а Лина распахнула глаза в удивлении.

– ЗАГС? – уточнила она.

– Если хочешь сына от меня, придется и замуж выйти, – произнес, а сам с трудом заставил себя лежать спокойно.

– У меня даже платья нет подходящего! – вскинулась Лина.

– Ребята привезут, не впервой, – хмыкнул я, а Лина вернулась на свое место, вновь прижалась щекой ко мне, затихла.

– Тогда ладно, – милостиво разрешила девчонка, а потом забавно подмигнула, вызывая огромное желание рассмеяться. – Но учти, на такие жертвы я иду исключительно ради сына.

– Так я и думал, – вздохнул я.

– И ради платья, – добавила Лина, немного поерзала на мне и удовлетворенно выдохнула, когда устроилась удобнее.

Удобнее для нее, а вот я выругался сквозь зубы. А все потому, что Лина скользнула по моему каменному члену, развела бедра, позволяя «стояку» упереться в пьянящий жар ее тела.

– Главное, ты моя, Лина Лехина, – пробормотал я, надавил ладонью на ее спину, вскинул бедра выше, позволяя плоти толкнуться в мою строптивую малышку.

– Твоя… – согласилась она, беря мое тело в свой обжигающий плен.

Пришлось сцепить зубы и позволить девчонке все, что она хочет. Включая тягуче медленные движения стройных бедер и жадные поцелуи-укусы в плечо.

Меня хватило на пару секунд, не больше. Я все еще не мог насытиться ею. Ее телом, шепотом, смехом, ласковыми касаниями.

Но приходилось сдерживаться. Я боялся потревожить сон крохотного человечка, которому мы с Линой дали жизнь.

– Моя! – глухо рычал я, жадно целуя припухшие губы.

– А ты мой! – ответный шепот, не менее жадный, а тон такой же категоричный, не терпящий возражений.

Мое терпение и выдержка разлетелись на осколки, рухнули, словно карточный домик.