А Лой тем временем продолжал:

— Ювелир у нас в городе один, а про швею вам лучше жена или матушка расскажут.

Как он и обещал, шли мы недолго. Вот уже заходим в калитку и двигаемся к порогу, на котором дежурит зоркая тетенька со строгим лицом.

— Нейра… Эллен? — Черные брови удивленно взметнулись, но в следующую секунду лицо расслабилось и подобрело. — Милости прошу! Заходите, нейра.

Наверное, она ожидала увидеть кого-то постарше. В идеале женщину ее возраста, потому что у многих укоренилось в голове: если не рожала — значит, в акушерстве ничего не смыслит.

Ну, извините, что есть, то есть.

— Утро доброе, ммм… как вас называть? — спросила я деловито и вошла в дом.

В нос сразу ударил запах блинов, молока и варенья. Сразу вспомнилось лето у бабушки, на секунду охватила тоска по покинутому миру…

— Гретой меня звать, — тетенька вытерла руки о передник и указала на распахнутую дверь в комнату. — Спасибо, что согласились заглянуть. Моей невестке нездоровится.

В этот миг в проеме показалась рыжая кудрявая голова.

Девушка была совсем молоденькой, с рассыпанными по носу веснушками. Под передником вздымался округлый живот — недель тридцать, не меньше.

— Смотри не подведи, — хихикнул в голове Пискун, а я бросила беглый взгляд на браслет.

Если он будет постоянно отвлекать своей болтовней, уххх задам!..

— Здрасьте-здрасьте, — я прошла в комнатку и прикрыла за собой дверь, едва не прищемив нос любопытной свекрови, норовившей сунуться следом.

Огляделась. В спальне было уютно — кровать застелена свежим бельем, на полу плетеный ковер, в окне синие головки цветов.

— Присаживайтесь, нейра, — девушка указала на кровать, но я приземлилась на табурет и, закинув ногу на ногу, осмотрела пациентку с головы до ног.

— Анка, — рыженькая, кряхтя, присела на край кровати.

— Что беспокоит, голубушка?

Сюсюканье вырывалось из меня неконтролируемо. В моей профессии просто необходима ласка и деликатность. Видя доброжелательность и участливую улыбку, Анка расслабилась и заговорила:

— Иногда покалывает тут, внизу, — положила ладонь на подвздошную область.

Та свела брови, думая над чем-то, потом неопределенно пожала плечами. А Лой расписывал, будто она помирает от боли. Ох уж эти молодые папаши.

— Ну, спать хочется иногда. И соленых огурцов.

— Ложись, — я жестом указала на кровать.

После пропальпировала живот — ничего особенного, малыш лежит головкой вниз, тонус матки в норме. Еще бы стетоскоп, чтобы сердцебиение прослушать.

— Ребенок шевелится?

— О! Да не просто шевелится, а дерется! Мальчишка будет, как чувствую, — она тепло улыбнулась, погруженная в мечты о щекастом карапузе.

— Пьешь много? Мочиться не больно?

Я помучила девушку стандартными вопросами, а потом велела:

— Подними юбку до колен.