Увидели, в каком доме Дремотный живет, и объявили его объектом охоты. Только добыча упрямо делает вид, что не понимает намеков, а потом и вовсе (будто бы случайно) взмахивает стаканом, обливая девушек каплями пунша. Охотницы убегают в туалетную комнату.
Взгляд черных глаз Дремотного направлен на Венеру. Кажется, ему важно, что она подумает. Подруга разглаживает ткань платья с таким лицом, словно оно в грязи.
– Как там адвокат поживает? – спрашивает Дремотный, заполняя паузу. – Новых подозреваемых по делу загадочного убийцы не появилось?
Я нервно тру переносицу.
– Да никто его не поймает, – говорит Венера. – Таких бог бережет.
– Ну что ты несешь? – ругаюсь я.
– Сама знаешь.
– Чего раздражаешься? – подталкивает локтем Дремотный."
"– Меня бесит, что вы считаете злодея героем. В криминологии это называется нейтрализацией. Маньяк убеждает себя, что делает мир лучше, а вы поддерживаете его безумную мораль, подпитываете, заставляете его окончательно убеждаться, что он служит высшей цели. Это кошмар! Именно так стираются границы между добром и злом.
– Их априори не существует, – зевает Дремотный, пробуя задеть рукой Венеру, но та наклоняется вперед.
– Мы говорим о конкретном человеке. Вы занимаетесь отрицанием жертв. Акцентируете внимание на их личности, называете жестокие убийства возмездием, справедливостью. Превращаете маньяка в святого мстителя.
– Романтизация некоторых преступлений была во все времена.
– А с каких пор ты говоришь не как алкоголик с бодуна? – интересуется Венера.
Дремотный усмехается, но не успевает ответить, его перебивает высокий блондин в наряде Геркулеса, протягивающий руку Венере и соблазнительно выдыхающий:
– Потанцуем?
– С удовольствием! – оживляется подруга.
Дремотный мрачнеет, сжимает в кулаке стакан и, дважды моргнув, чуть не выплескивает его на блондина – я хватаю его за локоть, предотвращая драку.
Венера уходит с Геркулесом. Я, конечно, не знаю боевых способностей Дремотного, зато я вижу внушающие габариты кавалера подруги, со всеми его бицепсами, трицепсами и тяжелыми кулаками.
Мой друг вздыхает и скатывается на диване, поглаживает светло-серую черепушку игуаны. Я молчу в поисках темы, которой можно парня отвлечь, но выдавливаю лишь:
– Кеша чуть-чуть сменила цвет? Она как-то посинела, очень красивый окрас.
– Ага, – подавленно кивает парень. – Они могут изменять цвет шкуры.
Я наливаю нам пунша и предлагаю Дремотному крабовых чипсов, точнее, я запихиваю их ему в рот. Гостиная залита радужным светом прожекторов, в котором скачут ошалевшие от алкоголя студенты.
Комментарии
Добавить комментарий