— Кому ж мертвому уходить-то хочется. А то он, видите ли, друга своего пожалел. Да не бойся ты, дурачок, за друга. Незаразная болезнь у Ивана. Если б была заразная, полгорода бы в паутине ходило и не было бы тогда у меня хлопот. Взяла бы на улице первого попавшегося придурка, дала бы ему на водку и все про его паутинную болезнь выведала. И ни ты бы мне не был нужен, ни твой друг.

— Извиняюсь, а вам Ванькина паутина зачем? Она что, какая-нибудь особенная?

— Ты, гляжу, умнеешь прямо на глазах. Да, особенная. Потому мне и нужно узнать секрет — как это она у него такая выходит. Я ведь чего хочу — наладить частное прядильное производство. Из прочной паучьей нити шить для людей одежду. Запатентую себе патент, арендую площадь, найму сирот из какого-нибудь детдома. Вот такая моя программа-минимум.

Раскрыв рот и вытаращив глаза, Колька слушал Калерию Карловну. Когда старушка закончила, он с минуту хлопал ресницами, не издавая ни звука. Затем радостно потёр руки:

— Ну ты, бабка, миллионерша. Это надо же — шить из паутины одежду. Это же… — Он хлопнул кулаком по колену. — Это ж, ё-моё, додуматься надо!

— Если дело пойдет, — подмигнула ему старушка, — ты тоже в стороне не окажешься, будешь в доле. И товарища твоего не обижу, который в больницу ляжет. Для начала плачу ему полтинник за трудодень. Плюс аванс. Плюс премия, когда из больницы выйдет. Товарищ твой, сам понимаешь, должен быть надежный и неженатый.

— Предлагаю в качестве кандидатуры себя. Я надежный, я уже неженатый, я книжку про Тарзана читал.

— Нет, Колька, тут одной книжки мало. Вепсаревич, он человек известный, вращается в литературных кругах, сочиняет и других правит. Ты к нему подход не найдешь. Опять же ты ему второй год пять рублей не можешь отдать, какое ж к тебе доверие. Так что ищи человека. Сроку тебе даю до завтра. Не найдешь, пеняй на себя.

— За полтинник-то, не найду? Да за полтинник в день хоть кто согласится. Плюс аванс с премией.

— Мне не нужен хоть кто. Нужен мужик приличный, разговорчивый и начитанный.

— Тогда это Глюкоза. Или Доцент. А ничего, если человек заикается?

— Слушай, Колька из тридцатой квартиры, у твоих приятелей имена-то есть? Что ты мне какой-то блатняк подсовываешь? Доцент, Глюкоза… Скокари, небось? Щипачи? Из зоны, небось, годами не вылезают?

— Не-е, всё честно, люди приличные. Это их в детстве так во дворе прозвали. С той поры и прилипли прозвища. И фамилии у них имеются, а то как же. Доцент — Чувырлов, Глюкоза — Хлястиков.

— Ладно — Чувырлов, Хлястиков… Приводи любого, там разберемся.

— А как же его в больницу положат? Туда ж бумажка нужна, типа, ну, направление.

— Это уже моя забота.

— Тогда до завтрева или как? — Колька подозрительно посмотрел на стул, затем поёрзал по нему задницей, проверяя.