Подростки с суеверным подвыванием разбежались, Олег Иванович застегнул брюки, боднул наглый «фольксваген», и поехал на «Сокол» к знаменитому венерологу Дмитрию Иосифовичу Фейхтенгольцу. Когда-то Хвостов учился в одной группе с Фейтенгольцем-младшим, ныне смотавшимся в Израиль, так что у него был блат.

— Уникальный, совершенно невероятный случай атавистической патологии, — престарелый профессор Фейхтенгольц с восторгом мял волосатый хвост. — Вот здесь еще один хрящик, вам не больно, Олег Иванович?

— Да нет, кажется, Дмитрий Иосифович. Скажите ради всех святых, что это такое? За какие такие грехи?

— Олег, мы далеко не все пока знаем. Случай ваш чрезвычайно редок, хотя в медицинской практике описан. Стресс, нарушения нормального развития, и запускаются доисторические генетические программы. Вот, полюбуйтесь!

С пожелтевшей картинки учебника анатомии на Хвостова глядело волосатое чудовище с огромным хвостом.

— Но как же такое может случиться, Дмитрий Иосифович? Жил, работал, проснулся утром — нате вам, хвост. Жена говорит, что все из-за Чернобыля.

— Ну, этого наука никогда не узнает. Возможно, радиация вызвала сбой в работе ДНК. Одним словом, Олег, не расстраивайтесь. Хвост ваш доброкачественный, я уверен, что его удастся удалить хирургическим путем. Вряд ли вы обладаете способностью к регенерации, как, скажем, лягушка или ящерица. Кстати, смешно конечно, но недавно прочел в «Огоньке», что в лесах у подножия Килиманджаро живет племя хвостатых людей, и что они-то и являются потомками снежного человека.

— Объясните это супруге. Или любовнице. Как это так, мужик с хвостом? Где это видано? Я не хочу, не хочу!

— Олег, прекратите истерику. Вы же мужчина. Мало ли, вот у вас хвост вырос, а если бы родились негром или евреем? Бывают, знаете ли, черные евреи — вот кому действительно не повезло.

— А если туп как дерево, родишься баобабом… — вспомнил Хвостов песню времен счастливого детства и расплакался.

Хвостов поехал к маме.

Галина Васильевна Хвостова после смерти мужа сильно сдала. С невесткой отношения как-то не сложились, внучки выросли без бабушки. Пенсия ее, казавшаяся приличной в старые времена, теперь совсем обесценилась. Только маленький участок с наспех сколоченным сарайчиком и огородом поддерживал у Галины Васильевны волю к жизни. С апреля по октябрь она ползала по грядкам, все время что-то сажая и пропалывая. Картошка, огурцы, помидоры, укроп, чеснок — все было свое, домашнее, варилось, мариновалось, закатывалось в пузатые трехлитровые банки.

Хвостову повезло — мать была дома.

— Чего явился? Не начинай, по глазам вижу — с Ксенией опять поругался. Что тебе сказать, сам выбирал. Родителей не слушал, куда там! Напролом тебя несло, Олег. Теперь терпи.