Внутри маленькой рукояти находится ещё одно вещество, создающее глубокий вакуум, так что, раз попав на тело, эта штука начинает сосать наподобие большого шприца. Сбоку от этого дела наполняется полиэтиленовый мешочек, как раз такой, какой очень хорошо принимают на пунктах для сбора крови. Когда мешок наполняется до конца, он сваливается, как насосавшаяся пиявка. Как видите, всё происходит почти автоматически, очень легко и хорошо.

У мальчиков глаза сразу оживлённо загорелись:

— Скажите, пожалуйста, вы не знаете, где и мы могли бы достать для себя такую штуку?

— За небольшую, я бы сказал, чисто символическую плату комарик можно приобрести на любом пункте приёма крови, сдатчикам бесплатно, а также у меня.

Скоро все, однако, в городе узнали, что на свалку на пустыре какой-то завод, оказывается, вывалил с грузовика несколько коробок вполне хорошей этой одноразовой продукции, вот тяжёлый мужик и продавал, наверное, недавно найденное.

Картина. По улице города, тяжело ставя ноги, идёт мужчина, плечистый силач, тяжеловес, амбал. Своим недалёким умом он не понимает, не может понять, что это с ним такое, такого никогда не было, он и не пил сегодня ничего, а его ведёт на сторону, как пьяного.

Вот ещё немного, и у него засветится радуга перед глазами, от сильной тяжести своего тела он бухнет прямо на асфальт, не в силах даже подставить руки, чтобы уберечь от повреждения нос и губы. Он не знает, но всё это происходит потому, что сзади ему в спину воткнуты через драповое пальто пять или шесть метательных лезвий, и болтаются, разбухая, уже несколько мешков, в них хлюпается, пузырится, переливаясь, тёмная жидкость. За мужчиной в некотором отдалении по обеим сторонам улицы следует группа ребят. Их острые глазки мышино сверкают. Стараясь, чтобы он их только не заметил раньше времени, иначе он догадается обо всём и убьёт, он всё ещё очень здоров, но в то же время нужно следить за ним, чтобы он не ушёл из вида, они только временами поглядывают на мужика, ожидая того, что он в скором времени хряпнется.

Но ребятам тоже сегодня отчего-то нехорошо. Их лихорадит, они кутаются от дождя в свои осенние курточки и длинные пальто с воротниками. Со лба скатываются капли особенного пота, как слёзы, из каких-то глубоких секреторных желез.

Каждый из них уже слишком плох, чтобы соображать, что с ним такое особенное делается и по какой причине. Краями глаз они искоса всё время поглядывают друг на друга.

Потому что у каждого из них, в боку или подмышкой, или в каком-нибудь другом малозаметном месте болтается, свисает по одному или по два пузыря. Они слышат за спиной какое-то лёгкое булькание, но не могут его различить — плюм-плюм-плюм — то ли это стучит в ушах, то ли в висках, или отзываются эхом их тяжёлые шаги в одеревеневших мозгах.