Тогда я без разговоров схватил его за голову, задрал, чтобы удобнее было поместить кляп.

— Стой, шурави, — начал Хан. — Подожди, дай кое-что скажу.

Я не ответил. Вместо этого повернулся к Мариам.

— Будь добра, приготовь мешок.

Девушка принялась раскрывать мешок, чтобы нацепить его на голову Тарика.

— Ты же знаешь, шурави, что все вместе мы не уйдем, — заговорил Тарик Хан торопливо. — Знаешь, что этот старейшина пошлет за нами свою шайку. А они будут конными. Здесь, на этой равнине, они легко нас найдут. Не уйдем.

Я без разговоров схватил его за сломанный нос, зажал ноздри. Тарик зашипел от боли. Зажмурился, искривился.

— Д-да-ай скажу. Два слова скажу, потом делай что хочешь, — проговорил Хан быстро. — Потом вяжи, как хочешь. Ничего против не сделаю.

Спустя несколько мгновений раздумья, я отпустил его нос. Брезгливо вытер пальцы от крови о куртку Хана.

Тарик покривился несколько мгновений. Подвигал лицевыми мышцами, чтобы прогнать болевые ощущения. Потом посмотрел на меня.

— Ты же умный человек, шурави, — начал он. — Ты же понимаешь, что со мной и с девочкой, с ее семьей…

Хан кивнул головой назад, на Мариам.

— … что все вместе мы не уйдем. Что душманы конными нас догонят. Оружия у тебя нету. И у твоих друзей тоже нету. Мы простая добыча.

— Ты зря сотрясаешь воздух, — сказал я. — Береги дыхание. В душном мешке воздух тебе понадобится.

Хан улыбнулся. Но теперь своих окровавленных зубов мне не показал.

— Сейчас мы идем за ее отцом и братом. Тогда нас будет четыре человека. Четыре человека — это много. Четырех человек видно далеко. Нас сразу засекут.

— Не тяни время. Если хотел сказать что-то дельное, то говори.

— Хотел, — согласился Хан. — Хотел договориться.

Хан оглянулся. Посмотрел на Мариам. Девушка не выдержала взгляда Хана. Отвела глаза.

— Я слышал, как ты клялся защищать ее от бандитов, — сказал Хан с ухмылкой. — Это добрая клятва. Хорошая. Но как ты это сделаешь? Как защитишь ее с этим мусором…

Хан посмотрел на мою винтовку.

— … И пятью патронами. Ты же видел, ни ее отец, ни ее брат — не воины. А мы с тобой — да.

Я медленно начинал понимать, к чему клонит Хан. Понимать, чего же он хочет мне сказать. А вернее — предложить. А потому заранее решил, как отвечу Тарику Хану.

— Ты ведь хочешь им помочь, шурави, — продолжал Тарик. — Я вижу по твоим глазам, что хочешь. Взгляд у тебя решительный, злой. А еще ты знаешь, что не сможешь и меня довести до своей заставы, и их уберечь. Потому я предлагаю тебе договор.

— Отдать тебе винтовку и отпустить, — догадался я, — а самому взять Мариам и ее семью и уходить за Пяндж?

Тарик не ответил сразу. Он явно удивился моему вопросу. Но скрыл свои эмоции за хмурой миной, которую состроил, как только услышал мои слова.

— Ты отдаешь мне оружие, — наконец заговорил Хан.